Брак по контракту со злодейкой - Ангелишь Кристалл

Виконт едва заметно кивнул, хотя в его глазах вспыхнуло возмущение, он явно вторил мне и хотел спросить: «Как отдыхать после такого?» — но, к счастью, сдержался. Не те обстоятельства, чтобы тратить время на глупые вопросы. Уверена, Вэлмир уже сто раз успел прокрутить в голове план дальнейших действий, не согласовывая всё с нами.

Карнеллиус сделал шаг в сторону, позволяя нам пройти, и я ощутила, как по спине пробежала дрожь. Наёмники, словно по команде, разошлись к стенам, освобождая путь. Но эта кажущаяся свобода была хуже оков.

Мы двинулись к выходу из зала. Тишина сопровождала нас, и лишь позади раздалось тихое:

— До скорой встречи, ваша светлость.

Голос Карнеллиуса пронзил меня холодом, словно невидимая игла вонзилась в кожу. Коридор встретил нас тишиной, но я почувствовала, как дыхание немного выровнялось и напряжение немного начало отпускать. Шаги отдавались гулко, факелы на стенах трещали слишком ровно, будто в такт чему-то невидимому.

— Он нас не отпустит, — не выдержав, прошептала

Вэлмир, шедший рядом, бросил на меня быстрый взгляд, и уголок его губ едва заметно дёрнулся.

— Никогда не рассчитывай, что такие люди так просто отпускают. Мы уходим не потому, что нас отпустили, а потому что мы так решили.

В его голосе звучала та же уверенность, что и в зале, но я впервые уловила в ней ещё и сталь. Он говорил не для того, чтобы меня успокоить, а чтобы обозначить: у него точно есть план.

— Это же сумасшествие, — тихо сорвалось у Ивара, когда мы отошли на достаточное расстояние. — Нападение в собственном доме, исчезновение дочери, наёмники… а он даже не удосужился объяснить! И мы просто уходим, как будто ничего не случилось?

Он остановился, обернувшись к Вэлмиру, и в его глазах горел гнев. Но герцог даже не замедлил шага.

— Именно так, — холодно отозвался мой жених. — Мы уходим.

— Ты хочешь показать ему слабость? — голос виконта дрогнул от возмущения. — Карнеллиус будет смеяться нам в спину!

Вэлмир резко остановился, и Ивар едва не наткнулся на его плечо. Герцог повернулся к нему, и в его взгляде сверкнул ледяной огонь.

— Ошибаешься. Слабость — это поддаваться на чужую провокацию. Он хотел увидеть, как мы сорвёмся, как поддадимся страху или начнём оправдываться. Но мы уйдём так, будто это был всего лишь досадный инцидент. И именно это его бесит сильнее всего.

Ивар сжал кулаки, но промолчал. Я видела, что он не согласен, но в словах Вэлмира звучала логика. Я же всё ещё пыталась понять, чего добивался Карнеллиус. Неужели ради простой забавы? Нет. Его взгляд, его молчание… он что-то вымерял. Я снова ощутила неприятное чувство, будто мы — не люди, а фигуры на доске.

— Ты думаешь, он что-то проверял… — тихо сказала я, когда мы снова пошли вперёд.

— Он всегда что-то проверяет, — бросил герцог. — И никогда не делает лишних шагов.

— Тогда зачем мы согласились сюда приехать? — сорвалось у меня, и голос прозвучал резче, чем я хотела.

Вэлмир замер, потом медленно повернулся ко мне. Его глаза смотрели так пристально, что мне пришлось заставить себя не отводить взгляд.

— Потому что я хотел это сам, — сказал он негромко. — Не забывай, Эления: в политике случайностей не бывает. Мы не просто гости. Мы наблюдатели, которые всегда и во всём ищут преимущество.

Его слова прозвучали как намёк, и только теперь я поняла: он заранее ожидал подвоха. Не знал, каким он будет, но понимал, что простого визита здесь не выйдет.

— Значит, ты использовал нас? — спросила я почти шёпотом.

— Я использовал ситуацию, — поправил он. — И мы все живы. Этого достаточно, чтобы назвать первый раунд выигранным.

Я замолчала. В его холодной логике была своя правда, но легче от этого не становилось. Ивар же не выдержал и поравнялся с ним, стараясь поймать взгляд.

— Ты ведёшь себя так, будто у тебя есть готовый план, — закинул первую пробу на прощупывание почвы. — Но ты же не можешь всерьёз думать, что уход решит всё?

— Уход — не решение, — герцог чуть наклонился вперёд, и его голос стал ниже, опаснее: — Это ход. Мы показываем, что не боимся отступить, когда считаем нужным. И этим оставляем за собой инициативу.

Я заметила, как виконт чуть прикусил губу и отвёл взгляд. Он хотел спорить, но понимал, что логика в политических играх искать здравый смысл бесполезно.

Мы добрались до лестницы. Шаги по камню гулко отдавались, и я поймала себя на мысли, что нас всё ещё сопровождают чужие глаза. Наверняка Карнеллиус знает, о чём мы говорим. Возможно, даже слышит каждое слово.

— Он не дал нам ни одного ответа, — тихо произнесла, больше для себя.

— И не даст, — отозвался Вэлмир. — Не таков его стиль. Но то, что он молчит, значит куда больше, чем любые слова.

— Объясни, — попросила я.

Герцог задержался на несколько секунд, словно обдумывал, стоит ли открываться передо мной. Потом заговорил всё тем же ровным тоном:

— Если бы он действительно потерял дочь, мы бы увидели хотя бы тень беспокойства. Но её не было. Ни в голосе, ни во взгляде. Это значит, что история с пропажей — либо ложь, либо часть его собственной игры.

— Тогда к чему весь спектакль с наёмниками? — Ивар не выдержал. — Зачем нападать?

— Чтобы мы показали себя, — спокойно ответил Вэлмир. — Чтобы он понял, кто чего стоит.

Я замедлила шаг, и по спине пробежал холодок. Он ведь прав. Карнеллиус словно взвешивал нас, проверял реакции, словно отбирал не союзников даже, а… материал. И именно эта мысль заставила меня впервые отчётливо подумать: нам нужно убираться отсюда как можно скорее.

Мы спустились по лестнице, и тишина следовала за нами, словно тень. Я почти кожей чувствовала: нас провожают взгляды, даже если коридоры казались пустыми. Слуги так и не появились, будто их и не существовало. Всё это походило на вымерший дом, но я не сомневалась — каждый наш шаг под контролем.

— Мы действительно просто уйдём? — не выдержал Ивар, когда впереди показались двери в главный зал у самого входа.

— А что ты предлагаешь? — Вэлмир даже не обернулся. Его голос был спокоен, словно речь шла о прогулке, а не о том, что мы только что выжили в ловушке. — Поднять меч и устроить резню? В его доме, его правилами? Нет, Ивар. Настоящая сила не в том, чтобы рубить всех подряд, а в том, чтобы уйти тогда, когда считаешь нужным.

Я заметила, как Ивар сжал зубы. Для него это звучало как поражение, но герцог говорил о другом. Бедняга