Бывший муж. Чужая кровь - Лила Каттен

– Нет, – отвечает она. – Но девочек дома нет.

– То есть? – разворачиваюсь к ней и вижу, как она, не скрывая ухмылки, кивает в сторону дома.

– Пойдем, угощу тебя кофе или чаем на твой выбор.

– Кофе. Спасибо, – делаю шаг в сторону дверей. – Так, где Василиса и Аня?

– Одна поехала в Анапу на приём, другая – в саду. Угадаешь, кто из них где?

– Что за приём? Василиса в порядке?

Сердце заходится в ускоренном ритме.

– В порядке, не переживай.

Однако она не говорит, к какому врачу поехала Василиса и когда вернётся, поэтому переживания не уходят, а скорее нарастают.

Анна Павловна наливает кофе и ставит на стол угощения.

– Чего притих? Внучка через полчаса будет дома.

– Так рано? Сейчас же только половина двенадцатого.

– Короткий день. Сад закрывается на две недели, а дежурный садик слишком далеко, Василиса в него не возит дочку.

– Я могу возить. Проблема в машине?

– Нет, проблема в расстоянии. К тому же хочется отдохнуть перед новым учебным годом.

– Согласен.

Заливаю в себя кофе и проглатываю одним глотком.

– Но ты предложи ей.

– Она согласится?

– Нет, – смеётся женщина. – Но оценит твою заботу.

Облокотившись на спинку стула, смотрю на Анну Павловну и задаю вопрос, который меня волнует уже некоторое время.

– Почему вы помогаете мне?

– Тебе? Я помогаю своей внучке и правнучке. Василиса сломлена, но не сломана. Разные вещи, понимаешь? – киваю в ответ. – Ей нужно это понять. И чем раньше, тем лучше. Анечке нужен отец. Она любит маму безусловно, но ей нужен папа.

– Думаете, я справлюсь?

– Иначе ты бы здесь не сидел, Елисей. И дело не только в том, что я тебя впустила или Василиса. К тебе прониклась Анна. Ребёнок всё-таки что-то чувствует.

– Вы о ДНК?

– А всегда ли кровь определяла привязанность и заботу? На моём веку отчимы любили так, что родные отцы казались жалким подобием. Твоя она или нет, я не знаю. Аня слишком похожа на Василису. Узнавать эту правду только вам двоим.

– Эта правда уже ничего не решает. Но Василиса настаивает.

– Оно и ясно, – хмыкает женщина и встаёт из-за стола, направляясь к холодильнику.

Она вытаскивает кастрюлю и ставит её на плиту. Затем следует сковорода.

– Василиса усиленно борется за своё личное пространство. Опять же, Елисей, она действительно сломлена.

– Я буду стараться, – заверяю её.

– Ты уже стараешься. Она не позволяет себя обнимать никому, кроме дочери, сестры и меня.

От её слов сжимаются пальцы на руках.

Я думал о том, как действовать с Василисой, даже в интернете читал. Но на деле я не имею понятия, что мне делать. Хочется только оберегать её.

– Я скоро уеду. Дальше дело за тобой.

– Я буду стараться, – повторяю свои слова.

Когда закипает суп и разогревается второе, она наносит макияж и просит меня пойти с ней за Аней.

– Вы уверены, что Василиса не будет против?

– Она позволила тебе утащить дочь на глубину, – усмехается она.

Садик находится буквально на другой улице от их дома. Мы шли туда от силы пять минут. Детский визг и лязг каруселей стал слышен гораздо раньше, чем мы подошли к воротам.

– Постой здесь, я за ней схожу. Туда не пускают всех.

– Конечно.

Когда Анна Павловна уходит, я остаюсь прилипшим к забору. Внутри странно теплеет от мысли, что я жду её здесь. Сразу мелькает картинка, что жду её в будущем так же, пока Василиса занята на работе.

– Господи, что ты за дурак, Елисей, – смеясь, шепчу вслух.

Через минуту топот стайки детских ног доносится до меня сквозь летний ветер и птичий шум.

– Дядя Елисей, – кричит Аня, вылетая из-за угла.

На ней голубое платье, а волосы заплетены в высокие хвостики.

Однако с ней рядом бежит ещё одна девочка. Она смеётся и тычет Анну локтем в бок.

– Ты пришёл, – запыхавшись и улыбаясь, говорит Аня, остановившись передо мной.

– Это и правда он? – визжит девчонка и уносится прочь после короткого: «Ага».

– Это моя подружка.

– Я уже понял, – и она тут же бросается ко мне с раскрытыми руками.

– Погуляем после обеда?

– Обязательно.

Анна Павловна выходит с сумкой, которую я забираю из её рук.

– Это вещи Ани. Постирать нужно и подготовить на будущий год.

– Понял, – отвечаю так просто, словно и правда собираюсь заняться стиркой дома у Василисы.

– Бабуля, – зовёт Аня, взяв нас обоих за руки, – а мама ещё не вернулась?

– Ещё нет.

– Ладно, поиграю пока с дядей Елисеем.

– Можешь просто Елисеем меня звать.

– Правда? Круто, – пищит и подпрыгивает она, а я… улыбаюсь.

Василиса

– Цель нашей встречи? Я пока что не услышала ваши вопросы или обоснованные страхи, как это обычно бывает, что даёт мне пространство для размышлений. Начинайте, когда будете готовы, Василиса.

– Потому что это невозможно сформировать в полноценный вопрос, понимаете?

– Понимаю. Такое бывает, когда всего слишком много и выделить что-то одно затруднительно. Просто расскажите всё сначала. По цепочке. Постарайтесь найти точку отсчёта и проведите линию. В прошлые визиты вы были всегда конкретны. Сейчас вы растеряны, Василиса. Помогите мне понять, что вас волнует.

Визиты к психологу сейчас происходят редко. С момента как я приехала сюда с дочерью, Кристина Михайловна стала моим постоянным психотерапевтом. Если у меня возникала ситуация, с которой я не могла справиться, она мне помогала. Я всё ещё вспоминала о Елизавете Петровне и сожалела о невозможности наших встреч с ней, так как пришлось довериться новому человеку и рассказать ей всё с самого начала. Но сейчас я научилась ей доверять.

Сегодня я пришла, потому что на самую мизерную долю вероятности представила возвращение в мою жизнь Елисея. Представила, и это напугало меня.

– Мой бывший муж меня нашёл, – нахожу ту самую точку и начинаю с неё.

– Ясно. Вы говорили, что ваши отношения были замечательными до произошедшего с вами шесть лет назад. Сейчас, после всего, что вы пережили, вы чувствуете и от него угрозу?

– Нет, – отвечаю честно и почти не задумываясь. – В этом всё дело. Я ощущаю на физическом уровне угрозу ото всех вокруг. Даже его друг напугал меня, когда подошёл ближе, чем следовало, а мы с ним ладили более чем. Даже взять моего отца. Я пару раз говорила с ним по телефону, но встретив его лично, произойди это, я бы не смогла его, к примеру, обнять.

– Но? – подсказывает она.

– Но не