Реверс - Кейт Стюарт

— Вы уже пять минут молчите, — подает голос Бенджи, невольно ставя нас обоих в неловкое положение.

Всё это время мы с Истоном просто смотрели друг на друга. И даже услышав его слова, не отводим взгляд. Боль, туго сжимающая грудь, становится острее, потому что я почти уверена — он чувствует то же самое. То, о чем говорят его глаза.

Это безумие. Последние дни превратились в вихрь сомнений, откровений и резких поворотов. Я и представить не могла, что рядом окажется человек, с которым будет так спокойно и так правильно. И за это я чувствую благодарность.

Его лицо смягчается, и я ловлю себя на мысли, что очень хочу, чтобы он прочел во мне хотя бы часть того, что я вижу в нем.

Вскоре жужжание машинки стихает. Бенджи переходит к уходу: протирает татуировку и наносит мазь. Истон рассматривает результат в зеркале, тату только подчеркивает его безупречную оливковую кожу. В его взгляде ясно читается удовлетворение, пока Бенджи оборачивает его крепкий торс пленкой.

— Чертовски крутой выбор, брат, — говорит Бенджи.

Я разглядываю законченную работу, чувствуя, как пальцы зудят от желания провести по линиям, успокоить пылающую, покрасневшую кожу. Истон поворачивается ко мне.

— Красиво… и дерзко.

— Согласен, — отвечает он и, застегивая рубашку, оборачивается к Бенджи. — Спасибо, мужик.

Истон достает кошелек, но Бенджи тут же поднимает руку, взгляд жесткий:

— Даже не думай меня оскорблять.

— Я всё равно тебя отблагодарю. Так или иначе.

— Когда-нибудь я попрошу об услуге, — спокойно говорит Бенджи.

— По рукам, — усмехается Истон, и они хлопают друг друга по спине.

Бенджи ухмыляется мне через плечо Истона, когда они расходятся.

— Ну что, техасская красотка, не хочешь сегодня добавить немного чернил?

Улыбаясь, я качаю головой.

— Это не для меня.

— Уверена? — предлагает он. — За мой счет.

Истон бросает на меня взгляд с приподнятыми бровями.

— В другой раз.

Бенджи смеется.

— То есть в следующий раз, когда у тебя случится срыв и ты сорвешься в Сиэтл по наитию?

Я не могу не улыбнуться в ответ, пиво уже заметно дает о себе знать.

— Именно так.

— Договорились, — ухмыляется Бенджи.

В этот момент дверь салона открывается. В помещение заходит привлекательный мужчина лет тридцати, сплошь покрытый татуировками. Его взгляд сразу цепляется за Бенджи, а затем скользит по нам троим.

— Нужно, чтобы я зашел позже?

— Всё нормально, — отвечает Бенджи. — Мы уже заканчиваем.

Он бросает на новоприбывшего взгляд, в котором нет ни капли дружелюбия. Скорее такой, будто он вот-вот его съест.

Ох.

— Мы уже уходим, — спокойно говорит Истон, обращаясь к нему.

В комнате сгущается напряжение — жгучее, почти осязаемое. Оно расползается по воздуху, и я чувствую, как внутри меня всё начинает разгораться от перегруженных взглядов, которыми они обмениваются.

— Напишу тебе завтра, — говорит Истон Бенджи и поворачивается ко мне. В его темных глазах, глубоких как океан, поднимается буря.

— Приятно было познакомиться, Техас, — добавляет Бенджи. — И не переживай, я за тебя горой.

— Взаимно, — улыбаюсь я. — Обещаю.

Я поднимаюсь, оставляя пустой бокал на столе. Истон берет меня за руку и ведет к выходу, а Бенджи провожает нас.

— Берегите себя. Люблю тебя, брат, — бросает он напоследок, выключая свет и запирая дверь сразу после того, как мы выходим. Единственный источник света теперь — уличный фонарь.

Уже устроившись в пикапе Истона, я не могу удержаться и украдкой заглядываю в салон. За стойкой администратора, в горячем, отчаянном поцелуе, сталкиваются две тени. Я успеваю увидеть достаточно, чтобы округлить глаза, и тут же поворачиваюсь к Истону. Он смотрит прямо на меня.

Я нервно смеюсь.

— Вау… Я никогда не видела, как целуются двое мужчин. Ну, видела, конечно, но… не так.

— Да? — уголок его губ приподнимается. — И что ты думаешь?

— Честно? Это чертовски горячо.

— Любишь подглядывать?

— Возможно, если это настолько горячо. Но чужие сцены — не свои.

— Бедолага, — бросает Истон, заводя двигатель и на мгновение глядя вверх.

— У Бенджи всё настолько… плохо?

Истон вздыхает, включая передачу.

— Он предупреждает каждого, — говорит он. — Но они всё равно вляпываются. Он был с тобой предельно честен, когда сказал, что не собирается ни в кого влюбляться. Только вот он умолчал об одном — он уже влюбился. Давным-давно.

— В кого? — тихо спрашиваю я.

— В девушку, с которой мы выросли.

— В девушку?

— Да. У него нет четких «предпочтений». Только то, к чему его тянет. Он почти на два года старше меня, и я своими глазами видел, как у него с пятнадцати лет спальня превратилась в проходной двор.

Истон криво усмехается и бросает на меня взгляд.

— Блядь… если бы он знал, что я тебе это рассказал, он бы меня прикончил.

— Со временем ты поймешь, что его секреты в безопасности, — отвечаю я.

Истон кивает и выруливает на дорогу, а я позволяю своей внутренней извращенке немного разгуляться, представляя, что сейчас происходит в тату-салоне.

Он вздыхает, выжимая сцепление.

— А ты?

— В смысле — я? — тянет он с понимающей ухмылкой. — Ты даже сказать не можешь.

— Тебе иногда нравятся члены?

Он резко тормозит на выезде и бросает на меня убийственный взгляд. Я не сдерживаю смешок, спасибо темному пиву.

— Ладно, приму это за «нет».

— У меня вполне конкретные предпочтения, — спокойно отвечает он. — Я ни в коем случае не осуждаю его. Меня раздражает только то, как он живет. Он действует напролом и даже не считает нужным за это извиняться.

Я откидываюсь на сиденье и почти синхронно с Истоном приоткрываю окно. Когда он нажимает на газ, я без стеснения любуюсь им.

— Истон? — я не жду ответа, беру его руку, лежащую на сиденье, и мягко сжимаю. — Спасибо тебе за сегодня.

Его взгляд скользит к моему.

— Это еще не конец.

Глава 19

Dive Deep (Hushed)

Andrew Belle

Истон

Натали смотрит вверх, на возвышающуюся над нами Space Needle[62]. Ни привычной колкой шутки, ни тени иронии на лице несмотря на то, что я привез ее в самое банальное туристическое место города.

Вместо этого она оборачивается ко мне и смотрит с тем самым доверчивым, глубоким взглядом. От этого в груди снова что-то ломается и раскрывается шире, словно она без всяких вопросов заходит глубже, чем я позволял кому бы то ни было.

После ужина, за которым мы ели тако, она заметно протрезвела. Разговор за столом вытащил наружу мое раздражение, а затяжные