Реверс - Кейт Стюарт

начинает чаще подниматься и опускаться, дыхание ускоряется. Спустя минуту мы вместе стоим у стеклянной стены, за которой раскинулся залитый огнями город. Я намеренно игнорирую вид и смотрю на нее — вижу, как ее выражение смягчается, когда слова песни достигают цели. Она тоже отворачивается от панорамы и поворачивается ко мне, полностью сосредоточившись на музыке. Наши взгляды сцепляются. Губы у нее слегка приоткрыты, а мое сердце бешено колотится.

Блядь.

Я никогда в жизни не чувствовал себя настолько открытым, настолько уязвимым рядом с другим человеком. Она улетает уже через несколько часов, без малейшего желания оглянуться назад, и мне ещё никогда не было так мучительно мало времени.

Добавлять к ее растерянности свою собственную — значит только усугубить всё, а не помочь. Но сейчас, глядя на нее, я не чувствую растерянности вовсе.

Всё, что она вытягивает из меня, будто заперто внутри — сжато, удержано силой. И если я не могу позволить себе действовать, то хотя бы хочу дать ей понять, что она со мной делает.

Я делаю это через чужие слова, заимствованные, потому что так будто безопаснее для нас обоих.

Ровно до той секунды, пока она не шепчет мое имя, окончательно ломая мое терпение, и я не начинаю мысленно умолять время замедлиться… или, к черту, совсем остановиться.

Я больше не могу сдерживаться. Оглядываюсь по сторонам, убеждаясь, что мы пока одни, и медленно провожу костяшками пальцев по ее щеке.

В следующую секунду я уже выдыхаю стон в ее приоткрытые губы, а она обхватывает мой затылок, вплетается пальцами в волосы и притягивает меня к себе.

Потому что мы целуемся.

Тело напрягается от осознания происходящего, и я обхватываю ее лицо, перехватывая инициативу. Но удерживаю контроль ровно на мгновение, ровно до того, как она прижимается ко мне, будто изголодавшаяся, и мы яростно исследуем друг друга, сталкиваясь губами. Грудь взрывается от ощущения ее мягкого, жадного рта. Я сжимаю ее подбородок и вдавливаю язык в ее рот, вторгаясь, поглощая, забирая каждую секунду, что нам позволена. Она отвечает без тени сдержанности.

Желание вспыхивает мгновенно, голод становится невыносимым.

Наклонив ее голову, я кормлюсь этим поцелуем. Она раскрывается еще сильнее, и наши рты сливаются так естественно, словно всегда знали, как именно это должно быть. Трещина в моей груди распахивается в зияющую рану, и я лечу вниз, без опоры, отдаваясь тому, что чувствую, вливая себя в нее и вместе с этим вспыхивает безумная потребность обладать.

Я уже на грани, но слишком хорошо понимаю, что мы не одни. Приоткрыв глаза, ловлю боковым зрением силуэты пожилой пары неподалеку. Ее стон сливается с моим, и я позволяю себе еще одну короткую секунду, пока ее пальцы сжимаются в моих волосах, пока она втягивает мой язык. Мое тело резко откликается, и это вынуждает меня оторваться.

Я прижимаю лоб к ее лбу. Она медленно открывает глаза и с голодом шепчет мое имя, глядя на меня с растерянным вопросом: почему я остановился. Я едва заметно киваю в сторону пары. Она тут же отводит руки, ее взгляд тускнеет, и, сделав шаг к стеклу, она скрещивает руки на груди.

Взбешенный осознанием того, что я лишь на миг попробовал нечто, по чему теперь буду тосковать еще долго, я разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь к небольшому бару, появляющемуся на вращающемся уровне. Заказываю нам два пива. Неловко возбужденный и злой от мысли, что этот вкус был и первым, и последним, оглядываюсь и вижу Натали, застывшую у стекла, с пустым взглядом, устремленным на огни города.

С пивом в руках подхожу ближе и ловлю ее взгляд в отражении. Она смотрит на меня внимательно, не отрываясь. Не разрывая эту тонкую связь, становлюсь рядом и протягиваю пиво ее отражению. Она принимает его и тихо благодарит человека в стекле.

— Вот здесь, — говорит она, кивая на наши прозрачные силуэты. — Здесь мы можем…

Она не договаривает. И не нужно. Я смотрю на нее в отражении, и мы одновременно поднимаем бокалы, делая глоток, оставаясь в единственном месте, где нам позволено быть чем-то большим, чем выдумкой. По крайней мере, в ее голове.

Я застрял в ее загадке с той самой минуты, как в первый день она сорвалась на меня на парковке у бара. В этой женщине есть что-то, что сводит меня с ума, и, черт возьми, я наслаждался каждой секундой. Я не могу точно сказать, когда это произошло, но сейчас для меня важно лишь одно — насколько сильным стало это притяжение. Оно чужое, непривычное и при этом чертовски прекрасное.

Если бы это чувство можно было разлить по флаконам или набрать в шприц, я бы вводил его себе регулярно — даже зная, насколько оно опасно. Несмотря на ее предупреждение. Несмотря на то, что оно смертельно.

Я хочу большего.

Я хочу ее.

Даже понимая, насколько всё это может пойти наперекосяк, даже зная, что дальше завтрашнего дня это не должно зайти, я не могу перестать представлять нас по эту сторону стекла. В этой реальности. Укушенный и всё еще борющийся с ядом ее поцелуя, я лишь сильнее злюсь от того, как безжалостно время пожирает наши секунды.

Поцеловать ее было раем.

А вот трахнуть, прежде чем она сбежит от того, что сама назвала своей самой большой ошибкой, стало бы адом, на который я не хочу подписываться.

Мне даже не нужно знать, каково это — подпускать ее к себе настолько близко, чтобы понимать: это утянет меня глубже и, возможно, изменит сильнее, чем уже меняет ее внезапное появление в моей жизни. Речь больше не только о том, чего не хватает ей. Она заставляет меня думать, что и мне недостает чего-то жизненно важного.

Понимая, что мы расстались на том поцелуе, я достаю телефон, глушу рок, всё еще ревущий в наушниках, и поворачиваю ее к себе, заставляя столкнуться с реальностью по эту сторону стекла и вернуться в тот мир, в котором мы существуем.

Прежде чем мы сходим с вращающейся платформы, я снова достаю телефон, открываю камеру и навожу ее на наши ботинки: они идеально вписываются в противоположные края кадра, а между ними всего дюйм пустоты и тротуар далеко внизу. Я нажимаю на «снять». Удовлетворенный снимком, чуть корректирую экспозицию и отправляю его сообщением ей.

Когда телефон вибрирует у нее в кармане, она достает его и смотрит на экран. На припухших губах появляется грустная улыбка. Я мягко откидываю ее волосы назад, забираю оба наушника, убираю их в