Все девушки - невесты - Ирина Ульянина

— Доченька, — приблизился ко мне папа.

Его лицо тоже было белее мела, и губы кривились. Отец ужасно похудел — щеки ввалились и прежний «пивной» живот пропал. Он сдавленно промолвил:

— Поздравляю.

Протянул мне цветы.

— Папочка, — склонилась я к нему, чувствуя, как на ресницы, густо намазанные тушью, наворачиваются слезы. — Миленький мой, я так по тебе соскучилась!.. Я тебя очень люблю!

Он неловко поцеловал меня возле уха и отвернулся. И растаял за пеленой моих слез.

— Ритка, чего ты ревешь? — дернула меня сзади за подол Окса.

— От радости…

— Ты давай гордись своим колечком, дурочка! — хихикнула она. — А то скоро у тебя тушь потечет!..

— Не могу, — всхлипнула я и покосилась на свое новенькое колечко, украшавшее правую руку. Церемония прошла так стремительно, что я и не запомнила, как Стасик мне его надел…

Конечно, за столом было тесно. Даже не то слово — хоть вообще под стол полезай!.. И я на своем свадебном опыте просекла смысл поговорки, что самое приятное зрелище для хозяев — это спина уходящего гостя. Мало кто из наших гостей торопился ее показать — только баба Тоня с дедом Мишей ушли рано. А папа и вовсе не приехал к нам домой. Я осталась довольна тем, что и Паперный не приперся — незачем ему будоражить своим присутствием и без того взволнованную мамочку!.. Еще во Дворце бракосочетаний он вручил Стасу конвертик с нашими загранпаспортами и авиабилетами до Ларнаки и обратно. Как кстати, что мы с мамой и папой еще три года назад оформили загранпаспорта. Надеялись, что когда-нибудь поедем в отпуск всей семьей… и обломались.

Лилия Евгеньевна доканывала всех, кто очутился рядом с ней за столом, рассказами о Турции и предложениями выпить.

— Лиль, я что-то не поняла: турок-то оплатил тебе путевку или нет? — задала конкретный вопрос тетя Оля Костикова. Ей, как и остальным, наскучило слушать про конкурсы, которые затевали аниматоры в бассейне и на дискотеке отеля.

— Ольга, разве это важно? Мехмет мне совсем не понравился — наглый какой-то…

— Значит, ты съездила за свой счет?

— Ну и что? Главное, было весело!..

Юристка все подставляла свою рюмку Ефиму Петровичу, чтобы не забывал наливать, но тот был явно не в ударе — наверное, мучился с похмелья после вчерашнего перебора. Пришлось Лилии обслуживать себя самостоятельно, а мой суррогатный дедушка наконец отправился с бабой Раей в отель «Сибирь», предварительно выдав нам со Стасом длинные и нудные напутствия.

Остальные гости зависли в квартире допоздна. Мамины кумушки оккупировали кухню, поскольку судачить о своем, о девичьем им мешали музыка и смех. В зале Рудницкий со своими друзьями лабал на гитарах, и все им громко подпевали, в том числе орали непотребные, нецензурные песни Сереги Шнурова — лидера группы «Ленинград». Меня они вставляют, а Тамара Васильевна была просто в шоке!.. Окса пристроилась возле Макса — самого смазливого парня из друзей Стасика. Эдик что-то доказывал родителям Рудницкого на балконе. А у меня вскоре разболелась шея, да и голова трещала. Я потихоньку отползла в детскую комнату и прилегла на свою кровать. Вскоре ко мне присоединилась трезвая как стеклышко Света. Она улеглась на вторую кровать и выложила, что ждет ребенка.

— Когда вы успели?

— В больнице, когда еще?.. Мы же там не предохранялись… — краснея, поделилась она подробностями. — Придется теперь тоже регистрироваться… Зато в походы больше не пойду. Сплав на катамаранах теперь не для меня!

— Классно…

Мы с ней с полчасика полежали, а потом я сменила свадебное платье на джинсы и водолазку с глухим воротом-стойкой, маскировавшим ортопедический корсет на шее. Ближе к полуночи гости устали зажигать — напелись, наплясались и оставили нас в покое. Молодые окончательно разобрались по парам — парни пошли провожать девчонок. Оксанка, прощаясь, пискнула:

— Ритка, как тебе Макс? Просто супер, да?

— Пф-ф, тебе крупно повезло! — заверила я подругу.

…Наш рейс в Ларнаку утром. В семь часов начиналась регистрация. Никакой первой брачной ночи у нас с Рудницким, разумеется, не получилось. Покемарили немножко на диване, пока предки убирали посуду и собирали нам в дорогу один чемодан на двоих. Оглянуться не успели, как пора было завтракать.

— Я всегда хотела иметь дочку, да Аллах не посылал, — бережно приобняла меня Альфия Абдуловна. — Теперь ты, Риточка, стала моей доченькой!

— А я хотела иметь сына, — созналась мама, — но муж не желал второго ребенка.

— И мне нужен сын, — неожиданно заявил Стасик.

— Нет, лучше девочка, — заспорила я.

— Рожайте уж сразу двойню, всем угодите! — засмеялся Марк Анатольевич.

На том и попрощались. Мы со Стасом погрузились в такси, а две мамы и один отец помахали нам рукой.

…Я думала, что буду весь полет смотреть в иллюминатор — все-таки первый раз летела за границу. Но только села в кресло и пристегнулась ремнями, как заснула. И до самой посадки дрыхла, что называется, без задних ног. Даже не сразу поняла, где очутилась. Муж тряс меня за плечо, и салон трясся и вибрировал до тех пор, пока лайнер не остановился.

— Любимая, поздравляю с прибытием к месту проведения медового месяца!

— И тебя с тем же самым, — пожелала я, вслепую нашаривая его губы.

На трапе нас жарко, пламенно, как родных, обнял душистый ветер. Площадку летного поля окружали невысокие гряды гор, и воздух между ними висел совершенно неземной, ни на что не похожий. Предполагаю, в нем смешались ароматы пряных трав и морская свежесть. И точно помню, что небо было особенным — преувеличенно голубым и глубоким.

Мы со Стасиком коротко обменялись впечатлениями:

— Правда, здорово?

— Вообще атас!

Миновав паспортный и таможенный контроль, наша маленькая новорожденная семейка попала в оцепление таксистов. Стас не стал ни прицениваться, ни торговаться. Назвал место, услышал цену и согласно махнул рукой. Денег нам надарили прилично, так что мы чувствовали себя вполне состоятельными людьми. А когда приехали в коттедж, и вовсе ощутили себя богачами!

К дому, украшенному колоннадой, вела кипарисовая аллея. А сам он стоял на горе, каменистые склоны которой стекали непосредственно в море. Дверь нам отворил пожилой грек, назвавшийся Христосом и прекрасно — всего лишь с небольшим акцентом — говоривший по-русски. Он показал нам спальню, превышающую общую площадь нашей новосибирской квартиры. Над широкой кроватью спускался тяжелый гобеленовый балдахин. Выложенный плитами пол с двух сторон от нее устилали толстые ковры. И остальная мебель с гнутыми ножками и спинками была обита той же гобеленовой тканью. Вторая дверь вела на просторную террасу, украшенную большими глиняными амфорами, белыми статуями и горшками с живыми зелеными растениями.

— Муж мой, может, мы уже в раю? — спросила я Стаса, охватывая взглядом с высоты морской простор.