Белый лебедь - Линда Френсис Ли

Когда сердце у Софи снова забилось, она поняла, что Грейсон ее узнал.

Проклятие!

Он стоял неподалеку и молча смотрел на нее. Он был неотразим в темном вечернем костюме, белой рубашке, развевающемся плаще и черной шелковой полумаске. Она увидела себя его глазами — в платье с низким вырезом и облегающим лифом, похожем на те платья, в которых она выступает на сцене. Ее охватили страх и волнение, и по коже побежали мурашки.

Но тут же у нее возник неизбежный вопрос: что делает Грейсон в таком месте? Или этот человек, требуя благопристойного поведения от окружающих, не распространяет эту благопристойность на самого себя?

Эта мысль показалась ей маловероятной.

Но ведь вот он — в заведении с дурной репутацией и держится как его завсегдатай. Она вспомнила про приглашение. Наверное, его прислали Грейсону. А не ей.

Ну что ж, это даже еще интереснее, чем она ожидала.

От предвкушения всяких заманчивых авантюр кровь побежала по ее жилам смело и быстро, и она встала ему навстречу.

— Куда вы уходите? — окликнул ее один из игроков, сидевших за столом. — Мы еще не закончили партию.

— Я больше не играю, — ответила она не оборачиваясь.

Грейсон смотрел, как она идет к нему, и она ощутила силу его объятий даже на расстоянии. Несмотря ни на что, ей до боли хотелось, чтобы он прикоснулся к ней.

Маска придавала ей смелости, скрывая от окружающих ее лицо. Маска освобождала ее от Софи — застенчивого вундеркинда. От Софи — известной виолончелистки. Она позволяла ей освободиться от прошлого, чувствовать себя увереннее.

Они стояли рядом и не сводили друг с друга глаз. Сердце у Софи бешено колотилось, заглушая другие звуки.

— Здравствуйте, — прошептала она.

— Здравствуйте.

Одно слово, но произнесенное сердито, так сердито, что она поняла — он не остался к ней безразличен.

— Что привело вас в такое место? — с любопытством спросила она.

— За мной послали.

— Вот как? — удивилась она. — Зачем?

— Потому что вы здесь. — Ее глаза сузились.

— Кто вам сказал?

— Мой брат.

— Мэтью? Мэтью здесь?

— Нет, Лукас.

Он сделал жест в сторону Люцифера, который поднял бокал в знак приветствия.

— Так это Лукас? — Она улыбнулась и сделала знак официанту в маске, который поднес ей еще один бокал с шампанским. — Я могла бы сразу догадаться. Предатель. Хотя и очаровательный предатель. Господи, я не видела его столько лет! Как получилось, что только один из вас оказался хоть сколько-то интересным человеком?

В мгновение ока напряжение, как змея, скользнуло по его телу, и Софи это сразу почувствовала. Некоторое время он молчал, в нем явно происходила какая-то борьба. Она коснулась его руки, и он посмотрел на нее с угрозой.

— Давайте не будем воевать, — тихо попросила она. — Заключим перемирие. Только на эту ночь. Завтра можно будет возобновить военные действия.

В прорезях маски было видно, что в глазах его мелькнуло раздражение.

Танцевальный зал был заполнен парами, целующимися в ярком свете хрустальной люстры. Грейсон повернулся и оглядел зал.

— Никто не узнает, кто мы такие, — не унималась Софи, надеясь, что она права, и не обращая внимания на ощущение, что кто-то внимательно рассматривает ее.

Грейсон посмотрел на нее испытующе, взгляд его темных глаз обволакивал ее. Ритмичная музыка приглашала к танцу, и она незаметно для себя самой начала приплясывать на месте.

— Потанцуйте со мной, Грейсон. — Она не узнала собственного голоса. Ей казалось, что она растворяется в желании, отчетливые, строгие линии, которыми она обрисовала мир для себя много лет назад, исчезли в этой комнате с высокими потолками, заполненной незнакомыми людьми в масках. Он устремил взгляд на ее губы.

— У нас есть другие обязательства, — напомнил он.

— Ну пожалуйста, — умоляюще прошептала она. Он что-то пробурчал, затем положил ей руку на талию и увлек ее в танцевальный зал, а там прижал к себе, и они закружились в зажигательном вальсе. Они сделали один тур, и Софи почувствовала, что он расслабился, перестал сопротивляться и вся его хваленая чопорность испарилась.

— Вы такая красивая сегодня, — улыбнулся он, держа руку на ее спине и кружась с ней по залу. В ответ она лукаво улыбнулась.

— Вы пытаетесь улестить меня приятными словами?

— Нет. Я просто рад, что вы счастливы, и хотел бы, чтоб так было всегда. — Она рассмеялась.

— Но это не от меня зависит.

— А от кого?

Она попробовала отступить, но его сильная рука нежно сжала ее талию.

— Я пошутила.

— Мне так не кажется. — Он повернул ее в танце, и при этом движении она почувствовала прикосновение его сильных бедер. — Я уже говорил, что ваша склонность к шуткам — всего лишь притворство. — Он прижал ее к себе еще теснее. — И к тому же я уверен, что вы меня хотите.

Она была застигнута врасплох и заставила себя рассмеяться.

— Сильное выражение для того, кому было прямым текстом сказано, что я не желаю выходить за него замуж. Но на этот раз стрела пролетела мимо цели.

— Это больше не поможет, Софи.

Он прижал ее к себе так сильно, что она уже не знала, где кончается она и начинается он. Кровь мчалась по ее жилам, ноги стали ватными. Она почувствовала, что её загнали в угол и защитная стена разваливается на глазах.

— Вы не можете отрицать, что вы меня хотите, — добавил он. — Больше не можете. Я видел, как вы посмотрели на меня, когда я вошел. Это что-то да значит, Софи.

— Только то, что мне нужно заняться своей головой.

— Это значит, что у нас есть общее прошлое. Вы знаете обо мне такое, чего не знает больше никто. И я знаю о вас такое, что знаю только я. Мы должны быть вместе, Софи.

Голос его ласкал, и ей захотелось поверить ему. Он смотрел на нее так, что у нее перехватывало дыхание. Ее гипнотизировал его ласковый взгляд; он наклонился к ней и, не обращая внимания на толпу, впился губами в ее губы,

Он целовал ее так, словно впитывал, словно втягивал ее в себя, как воздух, пока она полностью не растворилась в нем.

Его прежние поцелуи наполняли ее тело мучительным желанием, и еще долго после них у нее кружилась голова. Но этот поцелуй был другим. Этот наполнил ее мечтами. Он не был требовательным. Он просто ласковее уговаривал. И этого оказалось достаточно, чтобы она захотела навсегда отдать ему себя. И так продолжалось одно долгое мгновение. Она отдалась чувству, когда он ласково провел губами по ее губам, медленно, не отрываясь, заставляя ее трепетать и жаждать продолжения.