Последний танец вдвоем - Джудит Крэнц

– Я не поняла про Виргинию, – пожаловалась Саша. – Я вообще не могу понять, почему мы хотим делать каталог здесь, разрабатывать отдельные коллекции в Нью-Йорке, производить товары на фабриках по всей стране и потом свозить это все в Виргинию и там хранить.

– Если вы строите склад площадью в полмиллиона квадратных футов, вам вряд ли захочется покупать землю в Калифорнии, Саша. Если вы хотите, чтобы ваши телефонистки были терпеливы, доброжелательны и компетентны, иными словами, чтобы они вели себя как идеальные продавцы, то есть хотите нанять славных девушек с приятными голосами, – вам следует обосноваться где-нибудь на Юге, где существует мощная, более или менее непрерывная традиция приветливости и хороших манер. И при этом более низкая заработная плата. А что, вы не хотите больше работать в Нью-Йорке?

– Действительно, не хочу, – смеясь, согласилась Саша.

Она с удовольствием оставалась вместо Билли в Лос-Анджелесе, пока та с реактивной скоростью носилась по всей Америке, то взбадривая Принса, то соблазняя и переманивая из других компаний нужных людей, – этакая Лорелея с открытой чековой книжкой. Саша вместе с Джиджи и ее старой подругой Мэйзи Голдсмит разрабатывала коллекцию старинного белья, а также раздел каталога «Для нестандартных миниатюрных женщин» и коллекцию одежды для полных – никто не мог пока придумать ей достойного названия. Все четыре ее ассистентки оказались весьма опытными и энергичными, и это было очень важно, ибо подготовка к свадьбе отнимала у Саши по нескольку часов каждый день и она отнюдь не могла компенсировать эти часы ночью – ночью был Джош. Саша понимала, что лучше ей все же заняться делом, потому что, в конце концов, если бы не она, то вся эта штука вообще не раскрутилась бы. Или все началось с Джиджи? Неважно… Беда в том, что, когда она думала о Джоше, ум ее затуманивался и погружался в сладкие мечты о будущем… По-видимому, то же происходило и с ним, и ему пришлось передать большую часть своей работы Страсбергеру и Липкину – по той же причине.

– Я думаю, все так и есть, – сказала Билли, когда Джо закончил. – Спасибо, Джо, вы нас просветили.

– Ребята, запомните одну вещь – это все вовсе не так сложно, как я вам только что изложил, – заключил Джо, и в глазах у него неожиданно запрыгали чертики. – Это во много раз хуже!

– Билли, тебя так долго здесь не было, что я уже думала – ты никогда не вернешься из Парижа, – сказала Долли Мун, когда они вдвоем устроились под апрельским солнышком у плавательного бассейна Долли, рядом с клумбой цветущих тюльпанов.

– О, Долли, знаю. И Венди так быстро растет… Бедняжка, я никуда не годная крестная мать! Ей уже почти пять, а я все еще ничего не сделала для ее религиозного воспитания. Ведь это именно то, за что, кажется, отвечает крестная мать?

– Об этом ты не беспокойся, у нее весьма богобоязненная бабушка. Но вот я тебя едва дождалась. Ты только посмотри на меня! Это мне следовало бы быть богобоязненной – тогда бы я, может быть, наконец села на диету! Преподай мне урок этой старой доброй религии – с адом, адским пламенем, запахом серы и сковородками для грешников. Билли, последняя надежда на тебя! – жалобно умоляла Долли. – За шесть недель мне нужно сбросить десять килограммов. В июне начнутся съемки – мы с Дастином делаем продолжение фильма, в котором снимались вместе, а я сейчас, мне кажется, вешу ровно вдвое больше его. Он просто не сможет достать мои губы в поцелуе, а если я сяду к нему на колени, то, кажется, расплющу его. Я страшно люблю Дастина, но почему он такой хилый?

– Долли, ты прекрасно знаешь, что я больше ничем не могу тебе помочь, – твердо сказала

Билли. – Тебе нужно ходить в какую-нибудь такую группу… Ну, там, «Следим за весом», или «Анонимные обжоры», или еще что-нибудь в этом! духе. Я тысячу раз тебе говорила, чтобы ты нашла себе других таких же диетиков, чтобы было кому позвонить и поговорить, когда у тебя разыграется аппетит. Мне звонить бесполезно: для меня оставаться худой – закон жизни, поэтому для меня это легко.

– Но у тебя же должны быть какие-то маленькие секреты, какие-то приемы… Или тебе никогда и ничего не хочется съесть?

– Конечно, хочется. Я всего лишь человек. Возьмем шоколад. Ты знаешь, я его обожаю.

– Да, но ты к нему не притрагиваешься. Ты никогда не съедаешь ни кусочка шоколадного торта за ленчем. И как тебе это удается?

– Ну… – заколебалась Билли, – на самом деле с шоколадом легко. Шоколад похож на какашку… на самую настоящую какашку. В конце концов, он того же цвета. Так что, когда я вижу шоколад, я говорю себе, что это – плитка говна. Треугольный кусочек говна, круг говна, квадрат говна, соус из измельченного говна…

– Отлично! Я беру это на вооружение! Как мне это нравится! Я больше в рот не возьму ничего шоколадного! Но, Билли, а как быть с белой едой? Картофельное пюре, ванильное мороженое, белый хлеб с маслом…

– С маслом?! Я просто ушам своим не верю! Долли, боюсь, что ты безнадежна. Группа и только группа! Десять килограммов на шесть недель? Это значит по полтора килограмма в неделю. – Билли обескураженно покачала головой. – Лучше всего немедленно пойти к хорошему диетологу, чтобы выбрать самый быстрый и безопасный способ. И перестань доедать за детьми! Ты знаешь, что это основная твоя беда. Скажи себе, что каждый раз, когда ты это делаешь, ты отнимаешь еду у них, вырываешь последний кусочек из их маленьких ротиков…

– Но я же знаю, что это неправда! И они никогда не доедают до конца. У них плохой аппетит, – жалобно сказала Долли.

– Ах, Долли, при всем при том ты совершенно замечательно выглядишь, – заметила Билли, и это была чистая правда. – Самое страшное то, что быть пухленькой тебе идет, а тщеславия у тебя так мало, что просто не существует побудительного мотива поддерживать вес между съемками.

– Я знаю, – кивнула Долли. – Я завернула сотни подходящих сценариев, потому что мне просто хотелось побыть с детьми и Лестером.

– Пожалуй, я тебя понимаю. Что за радость быть одной из крупнейших звезд мирового кино, если для этого нужно отказаться от семьи? Но если бы ты не была работающей актрисой, то о весе можно было бы вообще не думать. У Саши Невски – помнишь ее? – три тетушки, каждая вдвое толще тебя, причем они всю жизнь такими были, и они вполне счастливы, здоровы и любимы. Кстати, мы разрабатываем целую коллекцию действительно прекрасной одежды для таких, как они, в нашем «Новом Магазине Грез». Пока она называется «Для пышечек» – мы еще не нашли настоящего названия.

– И на что это похоже? – мрачно спросила Долли. – Я имею в виду одежду, а не тетушек.

– В ее основе – эластичные пояса. В отличие от тебя большинство полных женщин не имеет талии, так что им приходится покупать веши, просторные вверху и все более и более расширяющиеся книзу. А пользуясь эластичным поясом и слегка увеличенными плечами, мы создаем иллюзию талии и делаем интересные драпировки.

– Назовите эту коллекцию «Долли Мун», – вздохнула Долли. – Хорошо звучит, правда?

– Не надо так шутить. Черт побери, почему ты хочешь, чтобы на одежде для полных красовалось твое имя? – недоверчиво спросила Билли.