Любовь и мороженое - Дженна Эванс Уэлч

Я беззвучно простонала. Видимо, это тоже неотъемлемая часть путешествий по Италии. Приезжаешь. Влюбляешься. И смотришь, как все рушится у тебя на глазах. Наверное, об этом даже пишут на сайтах туристических агентств.

– За чем только не приезжают люди в Италию, но, когда они остаются, причины у всех одинаковые, – сказала Соня.

– Какие?

– Любовь и мороженое.

– Аминь, – добавил Говард.

Я отвернулась к окну и попыталась удержать в глазах слезы, которые так и норовили скатиться вниз по щекам. Мне не хватит одного мороженого. Я хочу и любовь тоже.

Когда мы вернулись на кладбище, Говард высадил Соню у ее дома и подъехал к нашему. Фары освещали жуткие надгробия, и меня подташнивало от нервов и попкорна.

Мы остались наедине. Самое время обо всем ему рассказать. Я набрала воздуха в легкие. Заговорю через три… две… две… две…

Молчание нарушил Говард:

– Для меня правда очень много значит то, что ты приехала. Знаю, тебе нелегко, но ты дала мне шанс, и я это ценю. И ничего, что это только на лето. Ты чудесный человек, Лина. Я говорю это искренне. Я горжусь тем, что ты с ходу начала исследовать Флоренцию. Ты, как и Хедли, любишь приключения. – Он широко улыбнулся, словно всегда мечтал о такой дочери, как я, и остатки моей уверенности растаяли, как кубик льда под летним солнцем.

Я не смогу ему признаться. Не сегодня.

А может, вообще никогда.

В доме я снова воспользовалась жалкой уловкой с головной болью, спряталась в комнате и рухнула на кровать. Частенько я на нее кидаюсь. А что мне остается? Мужества поговорить с Говардом не хватает, но и не рассказывать ему нельзя.

Я поступлю ужасно, если останусь здесь до конца лета и вернусь домой, так ничего и не сказав? А вот наступит День отца, и он будет ждать от меня открытку, что тогда? А на моей свадьбе Говард решит, что это его обязанность – вести меня к алтарю, и что я ему скажу?

У меня зазвонил телефон, я вскочила с кровати и за два прыжка пересекла комнату. Пожалуйста, пусть это будет Рен, Рен, пожалуйста…

Томас.

– Алло?

– Привет, Лина. Это Томас.

– Привет. – Я взглянула на себя в зеркало. Вылитая рыба-шар. Пережившая нервный срыв.

– Получила мое сообщение?

– Да. Прости, что не ответила. День выдался… сумасшедший.

– Ерунда. Так что насчет вечеринки? Пойдешь со мной?

У него было невероятно чистое британское произношение, и говорил он о вечеринке. Как будто это что-то важное. Я запустила пальцы в волосы:

– А что там будет?

– Девчонке, которая недавно выпустилась, исполняется восемнадцать. Она живет в крутом доме, почти таком же большом, как у Елены. Там все соберутся.

«Все», то есть Рен и Мими? Я зажмурилась:

– Спасибо за приглашение, но вряд ли у меня получится.

– Да брось, ты обязана отпраздновать это со мной. Вчера я сдал на права, и папа разрешил заехать за тобой на его «BMW». И эту вечеринку лучше не пропускать. Ее родители пригласили инди-группу, которую я слушаю уже больше года.

Я прижала телефон к уху плечом и протерла глаза. После всего, что сегодня со мной случилось, вечеринка казалась до смешного обычным делом. Да и было бы странно идти на свидание с парнем, если ясно как день, что тебе нравится другой. Но что, если «другой» видеть тебя больше не хочет? По крайней мере, Томас со мной разговаривает.

– Я подумаю.

– Хорошо, – вздохнул Томас. – Подумай. Я заеду за тобой в девять. И вечеринка официальная, так что лучше нарядиться. Обещаю, мы хорошо проведем время.

– Официальная. Поняла. Завтра созвонимся.

Мы попрощались, и я бросила телефон на кровать, подошла к окну и выглянула наружу. Ночь была ясная, а месяц подмигивал мне, словно огромный глаз, который наблюдал за всей моей запутанной историей и оставил за собой право смеяться последним.

Глупый месяц. Я схватилась руками за оконную раму и надавила на нее всем своим весом, но она не поддалась.

Ну и ладно.