Любовь и мороженое - Дженна Эванс Уэлч

Говард убедил меня не сдаваться. Чтобы прояснить ситуацию, я должна убедиться, что между мной и Реном нет фатальных недопониманий.

Он так и сказал. Фатальных недопониманий.

Я спрятала остатки достоинства в дальний уголок и позвонила Рену на мобильный. Дважды. Оба звонка напоролись на автоответчик.

Тогда Говард помог мне добыть домашний номер семьи Феррара, и я позвонила на него.

– Ciao, Лина! – бодро ответила Одетта. Очевидно, ее не посвятили в положение дел.

– Здравствуйте, Одетта. Рен дома?

– Да, минутку. – Она отложила телефон, и до меня донеслись приглушенные голоса. – Лина?

– Да?

– Рен сейчас занят.

Я скорчила рожу:

– Передадите ему один вопрос?

– Какой?

– Можно мне зайти в гости? Нам надо поговорить. Повисла пауза.

– Рен? Почему ты трясе… – Тут Одетта, видимо, накрыла рукой динамик, потому что больше я ничего не услышала.

Это было немыслимо унизительно. Сгорали последние ошметки моей гордости.

Одетта снова заговорила, и голос у нее был озадаченный.

– Извини, Лина. Он говорит, что целиком поглощен подготовкой к вечеринке у Валентины.

Я оживилась:

– Он точно пойдет? Это в честь девочки, которая выпустилась в прошлом году?

– Да. Кажется, будут отмечать ее восемнадцатилетие. Хотя бы там я его увижу. Я перевела дыхание. Это лучше, чем ничего.

– Спасибо, Одетта.

– Не за что.

Я повесила трубку, отправила Томасу короткое сообщение и пошла в туристический центр, чтобы попросить об услуге.

Когда я ворвалась туда, Говард и Соня испуганно на меня посмотрели. Они перебирали стопку бумаг, и у Говарда на носу сидели крошечные стариковские очки для чтения, из-за чего он походил на близорукого дровосека. Я захихикала.

Он прижал руку к груди:

– Лина! Однажды ты доведешь меня до нервного срыва.

– Твои очки такие…

– Какие? – Он встал во весь рост, и я рассмеялась:

– Ну… Не обращай внимания. Слушай, мне срочно нужна помощь. Сегодня я иду на вечеринку и хочу выглядеть сногсшибательно. Это будет моя самая отчаянная попытка вернуть Рена. Я должна найти То Самое Платье.

Говард снял очки:

– В котором ты способна очаровать кого угодно?

– Да! Именно это. Как у моей мамы. Я надеюсь, что мне удастся его надеть и оно поможет.

– То Самое Платье? – спросила Соня, переводя взгляд с меня на Говарда. – Извините, но я не понимаю, о чем вы.

– Соня, – повернулся к ней Говард, – придется закрыть мемориал пораньше. Найти обычное платье легко, а вот То Самое… Нам потребуется время. – Он подмигнул мне. – Кстати, мне посчастливилось увидеть твою маму в ее Том Самом Платье. Я чуть не вошел в стену.

Соня покачала головой:

– Я все еще не улавливаю, о чем вы говорите, но нельзя же закрыть мемориал? Это против правил.

– Ладно, закрывать не будем. Просто бросим на пару часов, чтобы съездить на экстренный шопинг во Флоренцию.

Я радостно запрыгала на месте:

– Спасибо! Было бы здорово!

Соня все еще сомневалась:

– Говард, я останусь здесь на случай, если зайдут туристы.

Он покачал головой:

– Нет, ты нам нужна. Я совершенный профан в шопинге, ты же знаешь. В моем шкафу – загробный мир одежды. Нам потребуется женская точка зрения.

Соня поежилась:

– Да уж, вкус у тебя хуже некуда. Помнишь, как я заставила тебя выкинуть те жуткие вельветовые брюки?

Я сложила руки у груди в молитвенном жесте:

– Пожалуйста, Соня! Я даже не знаю, где находятся магазины одежды, и мне позарез нужна помощь! Сегодня я должна выглядеть восхитительно. Вы мне поможете?

Она посмотрела на нас с Говардом и покачала головой:

– Полагаю, вы сошли с ума. Но хорошо. Я буду дома, зайдете за мной.

– Ура! – Мы с Говардом дали друг другу пять, я вышла наружу и подождала, пока он закроет центр, после чего мы побежали к дому.

В машине мы с Говардом оповестили Соню о наших родственных, но не кровных отношениях. Она была поражена:

– Так вы на самом деле не отец с дочерью?

– Биологически – нет.

– И ты, Говард, все знал?

– Да.

Соня покачала головой и принялась обмахивать себя кошельком:

– Только в Италии так бывает!

– Кстати, – обратился к ней Говард, – впредь отдавай мои посылки мне. Хотя в этот раз ничего плохого не случилось.

– Вот те крест! Больше никогда так не сделаю. – Соня повернулась ко мне: – Во сколько Рен за тобой заедет?

– В девять. Только приедет не Рен, а Томас.

– О. А я думала, что вы с Реном… – Она замялась.

– Что вы думали?

Говард переглянулся с Соней и посмотрел на меня в зеркало заднего вида:

– У нас есть выражение о людях, у которых душа нараспашку, а в Италии говорят «avere il more in mano» — держит сердце в руке. Всякий раз, когда я вижу, как Рен на тебя смотрит, мне приходит в голову это выражение. По нему видно, что он по тебе с ума сходит.

– Ничего подобного, – возразила я.

– Сходит, конечно, – вмешалась Соня. – И я его не виню. Ты такая красавица! Бедный парень ничего не может с собой поделать.

– У него есть девушка.

– Да? – удивился Говард.

Я кивнула.

– А ты что к нему чувствуешь?

Соня с Говардом впились в меня взглядами, и секунды через три я разразилась лавой слов:

– Ну хорошо. Я в него влюблена. Я по уши влюблена в Рена. Это единственный человек помимо Эдди, с которым я чувствую себя собой, и он смешной и странный, и у него щербинка между передними зубами, которую я обожаю. Но все это неважно, потому что у него есть девушка, а вчера я, очевидно, временно потеряла разум, потому что поцеловала Рена, чем страшно его шокировала. К тому же его девушка словно сошла со страниц модного журнала, а меня Рен всегда видит либо потной, либо рыдающей. Так что я хочу нарядиться на вечеринку и завладеть его вниманием хотя бы ненадолго, чтобы он поговорил со мной и я смогла признаться ему в своих чувствах и сделать отчаянную попытку спасти нашу дружбу. Вот и все. Это я чувствую по отношению к Рену. – Говард с Соней раскрыли рты, а я откинулась на сиденье. – Вот зачем я ищу идеальное платье.