Уроки плохих манер - Сюзанна Энок

— Невероятно, — эхом отозвался Толли, проведя кончиками пальцев по груди Терезы и легонько сжав соски.

Она подскочила от неожиданности и вздрогнула. Глухо застонав, Толли посадил ее к себе на колени.

— Приподнимитесь, — приказал он, потянув платье вниз.

Тереза послушалась, и уже через мгновение была совсем нагая, так же как и Толли. Окажись на его месте кто-то другой, Тесс непременно бы смутилась, но Бартоломью был так нежен и деликатен, что она пыталась запечатлеть в памяти каждое его прикосновение, каждый вздох.

— Что я должна делать? — спросила Тереза, задрожав от возбуждения, когда ладонь Толли вновь накрыла ее грудь.

— Что угодно. Я, например, поступлю так. — Взглянув на Терезу из-под густых ресниц, он наклонил голову, и его мягкие теплые губы накрыли ее сосок.

Погрузив пальцы в его взъерошенные, отливающие медью волосы, Тереза выгнулась и запрокинула голову, когда язык Толли принялся описывать чувственные круги. Святые небеса! В данный момент она ощущала себя не благопристойной леди, а необузданной, распутной и очень озорной девицей. Раз Толли смог поцеловать ее столь чувственно, то и она не оплошает. Только Терезе совсем не хотелось останавливать Толли теперь, когда он ласкал ее вторую грудь.

Когда же он захотел вновь поцеловать ее, Тереза упёрлась руками в его плечи. Она бы сама не смогла сдвинуть его с места, но Бартоломью не стал сопротивляться и послушно лег на спину.

Тереза прижалась к нему, крепко обняла. Она покрыла поцелуями щеки Толли, поросшие колкой щетиной, пульсирующую у основания шеи жилку и рваный шрам. Бартоломью содрогнулся всем телом, но Тереза продолжала его целовать. Через мгновение Толли немного расслабился. Теперь, когда ей было с чем сравнить, Тереза чувствовала себя такой же пьяной, как и вчера ночью, только головокружение было сильнее, а тело казалось невесомым, будто она плывет по воздуху в горячечном тумане.

— Сядьте на меня, — попросил Толли, приподнимаясь, чтобы поцеловать девушку.

Господи, Господи! Дрожа всем телом, Тереза послушалась, и та интересная часть тела Толли, существование которой она обнаружила лишь недавно, тепло коснулась внутренней поверхности ее бедра.

Сев, Бартоломью заглянул Тесс в глаза.

— Я хотел бы все сделать правильно, — произнес он, не переставая гладить ее кожу, как если бы не мог удержаться от прикосновений. — Но сейчас я немного стеснен в движениях.

— Вот как? Я не заметила.

— Это неудивительно. — Бартоломью снова поцеловал Терезу, обхватив одной рукой ее лицо, а другой коснувшись живота. — Слушайте меня, — еле слышно произнес он. — Поверьте, с каждым разом вы будете получать все большее наслаждение.

— Все это и так чудесно. Бартоломью улыбнулся:

— Только, пожалуйста, постарайтесь не кричать, иначе нас обоих ждут проблемы.

Начав медленно опускаться, Тереза почувствовала, как кончик тугой плоти Бартоломью погрузился в ее лоно. Ощущение… не поддавалось описанию. И почему она должна кричать?

Толли взял ее за бедра.

— Есть другие способы сделать это, — продолжал он, — но я не хочу ждать, черт возьми. — Толли медленно приподнялся, одновременно нажав ладонями на бедра Терезы.

Тесс почувствовала преграду, а потом резкую боль. Однако прежде чем она успела вскрикнуть, Толли погасил крик поцелуем. Тереза вцепилась в плечи затихшего на мгновение Бартоломью. Боль начала угасать, уступив место наслаждению.

— Святые небеса, — пробормотала Тесс, выгибаясь.

— Мм… Двигайся вместе со мной. — Толли инстинктивно перешел на ты, прижал ее к себе, погружаясь еще глубже в гостеприимное лоно. Раскачиваясь взад и вперед, Тереза не могла произнести ни звука, лишь постанывала в такт ритмичным движениям мужчины.

Обхватив бедра Терезы, Толли начал двигаться быстрее. Мышцы на животе Терезы болезненно сжались, приближая ее к вершине того, что она не могла описать, но в чем отчаянно нуждалась. Погружения становились все быстрее и глубже, и наконец чувства и ощущения Терезы хлынули через край мощным потоком. Глухо застонав, она погрузилась в раскаленную добела пульсирующую пучину наслаждения.

Уткнувшись лбом в плечо Терезы и крепко прижимая ее к себе, Бартоломью дышал часто и прерывисто. А потом он откинулся назад, увлекая Терезу за собой. И вот теперь она лежала опустошенная у него на груди. Она-то, глупая, считала верховую езду самым приятным времяпрепровождением на свете. Но теперь обнаружила, что существует нечто гораздо более восхитительное.

— С тобой все в порядке? — спросил Бартоломью, все еще сжимая Терезу в уютных теплых объятиях.

— Да. Это было потрясающе.

— Я очень хотел этого.

Тереза подняла голову и посмотрела на Бартоломью:

— Потому что благодаря мне ты чувствуешь себя живым?

Бартоломью кивнул:

— Теперь — да.

Тереза нежно провела кончиками пальцев по шраму на шее Бартоломью. Он закрыл глаза, но на этот раз не поморщился. Это было проявлением доверия, и Тереза вдруг поняла, что она, возможно, единственная, кому Бартоломью безоговорочно верил.

— Толли, — прошептала она, удобнее устраиваясь в его объятиях. — Спасибо тебе. За все.

Бартоломью прижал к себе Терезу чуть крепче.

— Я могу лишь сказать, Тесс, — пробормотал он, — что для меня большая честь услышать такие слова. — Толли судорожно вздохнул. — Пожалуй, теперь, — медленно произнес он, — я могу рассказать тебе все.