Мой бывший враг - Дарья Вознесенская

Последнее он выдыхает.

И эти губы… близко-близко.

Я знаю, что будет, если я подамся чуть вперед.

Я снова попробую его вкус, его уверенность. Вопьюсь, как новообращенный вампир, в его желание и страсть. Снова стану на колени во всех смыслах, и буду дрожать в ожидании, что он обрушит на меня свою власть…

Потому я отступаю.

Нет, я не боюсь всего этого. Но я пришла сюда поставить точку, а не многоточие. Уже ничего не исправить — он слишком исковеркал то место, где две параллельные прямые могли по волшебству пересечься.

— Так почему именно сейчас ты появился? И затеял все это?

А он вдруг отдаляется. Уходит в тень, во всех смыслах, и из этой тени пожимает плечами.

— Может понял, что в нашей игре хэппи-энд не возможен?

Вздрагиваю.

Что-то горькое во всем этом, темное и будто неправильное, хотя я и сама приняла это решение. Может мне хотелось, чтобы он сопротивлялся? Чтобы умолял остаться?

— Это должна была быть моя фраза, — говорю с ненатуральным смешком.

— А моя — «Game over»?

Вздыхаю. Нет, я не буду спрашивать…

Черт. Я спрошу. Я должна знать.

— Если бы я сейчас сказала… что готова попробовать снова… Что бы ты ответил?

— А ты готова попробовать?

Я не могу понять, что с его голосом.

Он делается металлическим, будто с привкусом крови…

— Нет, — говорю после паузы. И горжусь тем, что сказала это. Горжусь, но…

— Тогда и ты не жди от меня ответа, золотая.

Киваю.

Справедливо.

Справедливо!

И ведь это именно то, что я хотела, не так ли?

Так почему же так плохо…

Меня покачивает от всего того, что я узнала, что чувствую в себе и в нем, но я все-таки собираюсь с силами и выдаю сиплое и краткое:

— Документы…

— Папка на столе, — он небрежно кивает на кожаный закрытый органайзер. — Мои юристы подадут все заявления и вскоре ты официально станешь свободной.

— Мне следует тебе верить? — получается не холодно, а сдавленно.

— Ты можешь обратиться к своим юристам и сделать все сама, — все-таки в искусстве владения собой он на порядок выше. У него лучше получается показать, что его ничуть не волнует эта ситуация. — Но золотая… одна просьба.

Вскидываюсь в удивлении. Я не помню, что он когда-либо просил меня. Приказывал, да, а вот с просьбами у него как с извинениями и признаниями…

— Не афишируй пару месяцев происходящее.

— Не афишировать развод, тогда как никто и не знал про наш брак? — я и правда не понимаю.

— Именно так.

Киваю. И разворачиваюсь к двери.

Как-то неправильно все это. Но что — понять не могу.

Я вроде должна быть рада, что все закончилось… игра, его влияние на меня, мое постоянное смятение… Почему я не рада? Я все-таки не преодолела свою зависимость от него?

— Прощай, — говорю тихо, когда берусь за ручку.

— Майя, — он редко меня так называет, да и голос его странный. Опять. — Скажи, ты будешь вспоминать обо мне?

Почему у меня слезы на глазах?

Почему, черт возьми, я хочу ответить, что никогда и не забывала?

— Я тоже умею не отвечать на вопросы, — выталкиваю совсем не то, что хотела бы сказать, и ухожу.