Нарисуй меня - Алина Ланская

— Что здесь происходит? — Я не сразу узнала голос доктора. — Марина, выйдем!

Это Львов? Никогда бы не подумала… да он и думать мне не дает — хватает за руку и тащит в коридор. От удивления даже не сопротивляюсь, бросаю взгляд на сестру, но По на нас не смотрит, уставилась в точку на стене и чему-то улыбается. Той самой улыбкой, которую я увидела, когда пришла сегодня.

— Что вы делаете?! — раздраженно шипит Юрий. — Вы кричите на больную! Марина, я буду вынужден прекратить на время ваши посещения. Вы что — не понимаете, что делаете?!

Стою с опущенной головой, обхватила себя за локти, поднять глаза на доктора совесть не позволяет. Что же я натворила?!

— Полина что-то непонятное говорила… — бормочу в свое оправдание. — Я просто хотела разобраться.

— Она неадекватна сейчас, Марина! Нельзя вообще принимать ее бред за что-то настоящее. Я же говорил вам! Значит, так: отныне все встречи с Полиной только в моем присутствии. Вы не врач, не понимаете совсем… я рядом буду, — неожиданно мягко, почти ласково произнес Львов. — Я всегда буду рядом с вами.

— Э… спасибо, конечно. — Отхожу от Львова на пару шагов как бы не специально. — Мне надо посоветоваться со своим молодым человеком.

По лицу доктора пробежала легкая тень, всего секунда — не больше, но я заметила.

— Конечно! Конечно! Жду вас завтра, а сейчас идите, Полине нужно отдыхать, впереди долгая и тяжелая реабилитация.

Домой добираюсь уставшей от избытка эмоций и мыслей. Эту головоломку с Полиной, ее деньгами, странной квартирой Грина, самим этим неприятным мужчиной мне, наверное, никогда не решить. А еще Львов затронул больную ему: реабилитация. Пока По лежала, я чего только не вычитала в Сети — про то, как деньги тянут врачи, а не помогают больным или, наоборот, просто выпихивают из больницы. Реабилитация — это забота родственников и самого больного, но никак не врачей. Надеюсь, двух миллионов Грина должно хватить. Я даже их проверила, когда вернулась. Будь моя воля, я бы пальцем их не коснулась, но По надо вытаскивать обратно в нормальную жизнь. Иллюзий не питаю — отец вряд ли ей поможет.

Максим улетает сегодня вечером. Не верится, что целую неделю без него буду. Уже скучаю по нему, по нашим вечерам в мансарде (без него рисовать точно не буду), по утреннему кофе, по его поцелуям, которые зажигают внутри меня свет, и я чувствую, что весь мир его видит. Буду считать каждый день, каждую ночь без него. Время быстро пролетит, убеждаю себя. У меня еще два вступительных экзамена, работа в агентстве и в училище и, главное, Полина. В который раз обещаю себе больше не приставать к ней с расспросами, Юрий прав: надо подождать. Наверняка всему найдется свое объяснение, а Грин в итоге получит уши от осла, а не бизнес Генварского!

В агентстве сегодня не остается ни одного человека, который бы не поинтересовался здоровьем По — вот где вы все раньше были, а? Марго и Лика, Дэн и Стас, да все! Тот же Мих Мих и то ни разу не заехал!

Но это все мысли про себя, а вслух я вежливо отвечаю, как и просил Максим:

— Пока непонятно, ребята. Да, в себя пришла, меня вроде узнает, но, врачи говорят, надо ждать.

— То есть в агентство она не вернется? Ну в ближайшее время? — Марго, наконец, прямо задает вопрос, который интересует многих.

Место По так никто и не занял. Ни я, чего многие опасались, ни кто другой. Мих Мих просто ее заказы распределил среди других девочек. Понятно, что они не хотят лишаться своего заработка.

— Нет, Марго, не переживай.

Может, и прозвучало немного резко, но брюнетка точно не обиделась, она довольно улыбнулась.

— Пусть поправляется, Мариш. Привет ей передавай.

Я молча киваю.

— Марина, кофе, пожалуйста. — Шеф выглянул из своего кабинета. — И забери у меня со стола документы для бухгалтерии.

— Конечно! Одну минуту.

Пока несу дымящуюся кружку Мих Миху, в голову впервые приходит мысль: может, прав был Генварский? Может, мне и правда стоит уйти отсюда? Если я буду учиться, то можно попробовать поискать что-то более подходящее?

— Я рад, что ты думаешь об этом! — Макс стоит ко мне спиной, выбирает рубашку, в которой полетит в Берлин.

А я любуюсь им, совершенно не слышу, что он говорит, просто впитываю в свою память каждый миллиметр его образа. Красивый, сильный и очень умный, надежный. И мой!

Он сам сказал, что я его женщина. Он любит меня. Никому и никогда не верила так, как ему. Он — моя жизнь. Господи, пусть мы всегда будем счастливы друг с другом, пожалуйста!

— Марин? Марина, ты слышишь меня? — он окликает меня, а я и правда так ушла в свои мысли, что все пропустила.

— Не очень.

— Я подумал, ты можешь летом работать у меня. — Как завороженная смотрю на его пальцы, быстро застегивающие пуговицы. — У нас постоянно кто-то проходит практику из вашего училища. Почему нет?

— А то, что мы встречаемся… никого не смутит?

Макс весело рассмеялся.

— Никого! И потом, художественное направление — это епархия Дениса, формально я не буду иметь отношения к твоей работе.

— За последние полчаса он не звонил тебе ни разу, так что его рейтинг в моих глазах растет, — пытаюсь пошутить. Я пока не рассказала Максиму о нашем с По разговоре. Может, прав Львов, это все бредовые мысли у нее в голове?

— Ты к нему добра, а я в первое время думал выгнать его из компании. — Макс четко выверенными движениями завязывает на шее галстук. — Сейчас рад, что этого не сделал.

— Ого! Ты не рассказывал. А почему?

— Дугин был правой рукой Навроцкого, собственно, День нигде толком не работал, кроме как у Андрея. И когда тот болел, Дугин фактически управлял компанией. Наследников после смерти Ксении не оставалось, так что Денис ожидал, что бизнес достанется ему.

— И тут появился ты.

— И тут появился я. Представляешь, что чувствовал Дугин?

— Что его предали?

— Именно. Он на эмоциях кое-что сделал нехорошее, я мог выгнать его с волчьим билетом, но вовремя одумался. День остался, я ни разу не пожалел об этом. Говорю тебе об этом, потому что все в компании в курсе старых дел, не хочу, чтобы ты случайно узнала и не от меня.

Медленно перевариваю рассказ Макса. Они всегда вдвоем, понимают друг друга так, что во мне ревность просыпается.

— Удивлена?

— Очень. Никогда бы не подумала. Мне казалось, он не очень амбициозный, вечно прикалывается.

В ответ Макс лишь хмыкнул.

— Я готов. Поехали в аэропорт!