В твоих сильных руках - Джилл Шелвис

— Милая, — Тара покачала головой. Как ни странно, она казалась расстроенной, — все упирается в деньги. Наши кредитки опустошены. У нас ничего нет в запасе. Мы покончим с необходимым ремонтом и выставим отель на продажу. Так будет лучше.

— И к тому же вам обеими не терпится отсюда уехать, — тихо произнесла Мэдди.

— И это тоже, — не стала отпираться Тара.

Хлоя взяла Мэдди за руку:

— Пойдем, вернемся в коттедж, зажжем гирлянду на елке Чарли Брауна и споем плохие рождественские песни. У меня есть новая фирменная маска для лица, которую надо опробовать на вас, девочки. Она отлично борется с мелкими морщинками.

— У меня нет морщин.

Хлоя погладила ее руку.

— И напомни мне, чтоб я не забыла сказать тебе, чтобы ты проверила зрение.

На следующее утро Мэдди открыла глаза и рассмеялась. Она снова заснула за вязанием и запуталась в пряже. И снова они с сестрами лежали под елкой, как выводок котят. Она отползла от посапывающей Тары и освободилась от ниток. Новый шарф был закончен прошлой ночью, и каким бы красивым он ей ни казалась, она была вынуждена признать — это был самый кривой из ее шарфов.

— Ладно, когда-нибудь я все-таки набью руку.

Хлоя села, и при взгляде на сестру у Мэдди буквально отвисла челюсть. Тара была не лучше.

— Почему у тебя зеленые волосы?

— Что? — Хлоя потрогала свои волосы. — Что?!

— А лицо белое.

— Боже! У тебя такое же! — вскричала Хлоя, указывая на Тару.

Это была словно дурная игра в жмурки. Они все бросились в ванную и стали расталкивать друг друга у зеркала.

У всех кончики волос были зелеными, а на лице, словно глина, застыла растрескавшаяся косметическая маска.

— О Господи, — застонала Тара и накинулась на Хлою, — это все ты виновата!

Хлоя всплеснула руками:

— И почему вину всегда возлагают на самых маленьких и безответных?

— Потому что ты на самом деле виновата? Ты же сказала, что маска за ночь впитается.

Хлоя уговорила их попробовать новый кондиционер, который она сделала из водорослей и авокадо.

— Должно быть, испортилась. Ладно, только без паники.

— И что же, я теперь должна щеголять зелеными волосами?

Мэдди склонилась над раковиной, оттерла остатки маски с лица и почистила зубы. Хлоя и Тара последовали ее примеру. Затем они просто долго пялились друг на друга, пока кто-то не позвонил в дверь.

Мэдди подошла к двери.

На пороге стоял Джекс с подносом, на котором дымились четыре порции горячего кофе. При виде Джекса что-то оборвалось у нее внутри. Но это теплое чувство немедленно сменила доза холодной отрезвляющей реальности. Она понятия не имела, что между ними сейчас происходит.

На нем была его обычная сексуальная униформа — джинсы, ботинки и просторная теплая толстовка с капюшоном. Не хватало только легкой полуулыбки. Он протянул Мэдди кофе.

— Что касается отца и моей бывшей, — произнес он, сразу перейдя к главному, — я не говорил о них, потому что они оба больше не имеют отношения к моей теперешней жизни. Мы не поддерживаем связь, у нас нет общих, милых сердцу воспоминаний. И те и те отношения окончились плохо, так что, уж поверь мне, там нет ничего такого, о чем бы тебе хотелось услышать.

Что ж, справедливо. С отцом у нее очень хорошие отношения, но о ее отношениях с Алексом вряд ли кому-то было бы приятно слышать.

— Прости. Я слишком бурно отреагировала. — Мэдди робко улыбнулась. — Наверное, мне все еще надо учиться доверять людям. Но, согласись, я правда не слишком много знаю о тебе.

Он бросил на нее теплый взгляд:

— Мы это исправим.

Из всего, что он ей дал — время, обновленное чувство уверенности в себе, дружбу и не только — это был, пожалуй, самый значимый подарок.

— Было бы здорово, — ответила Мэдди, — узнать друг друга еще лучше.

— Может, стоит начать с признания, почему у тебя зеленые волосы?

— Вообще-то из-за Хлои. Заметь, волосы отлично сочетаются с моим шарфом.

— Тут вообще много зеленого, — согласился Джекс. Она сняла с себя шарф и замотала, вокруг шеи Джекса. Держась за концы, она шаловливо привстала на цыпочки и коснулась губами его губ.

— Он немного кривоват, но я считаю, что в этом и есть его уникальность. А еще он теплый.

— Напоминает тебя, — тихо сказал Джекс, положив руки ей на талию и притянув к себе. — Такую уникальную и теплую.

Мэдди снова его поцеловала.

— Спасибо за кофе. И особенно за то, что ты так терпелив со мной.

Джекс еще крепче сжал ее в объятиях, когда она попыталась высвободиться.

— Значит, мы зарыли топор войны?

— Думаю, да. Мы с тобой… — Что? Что они-то? Мэдди понятия не имела, что он хочет от нее услышать.

Джекс долго смотрел на нее.

— Я бы хотел, чтобы наши отношения развивались, Мэдди. Чтобы мы больше разговаривали и лучше понимали друг друга. А ты?

Мэдди смотрела на него, чувствуя, что не на шутку взволнована. Он не только без тени паники и страха сказал, чего хочет — он еще и спросил, что нужно ей.

— Согласна. Только я бы еще добавила побольше того, чем мы занимались вчера у тебя дома, пока не объявился твой папочка.

Впервые искренне улыбнувшись и рассмеявшись, Джекс прижал Мэдди к себе и поцеловал в висок. Провел рукой по волосам, слегка потянул за зеленые кончики. Легкая улыбка вес еще играла на его губах — та самая, от которой Мэдди каждый раз теряла голову.

Рядом с ними появились ее сестры, такие же зеленоволосые и прекрасные. Джекс предложил им кофе, который был с благодарностью принят.

— Надо, чтобы у тебя был клон, — сказала Хлоя, сделав глоток кофе. — Чтобы другие женщины не чувствовали себя обделенными. Чем мы сегодня занимаемся?

Мэдди точно знала, чем хочет заняться она. Джексом.

Но его сверхспособности на сегодня явно себя исчерпали.

— Красим, — ответил он Хлое. — Причем весь день. Вот черт.

И они красили.

И красили.

Ну, вернее, Тара и Мэдди красили. Хлоя работала над своей линией косметики.

Джекс трудился на улице, далеко от них, что-то пилил и строгал. Ближе к вечеру руки Мэдди превратились в две вареные макаронины.

Хлоя, неутомимая, как всегда, куда-то укатила на закате на своей «веспе».

— Держись подальше от неприятностей! — крикнула ей вслед Тара и, покачав головой, вздохнула. — Нет, это ей не под силу. — Она повернулась к Мэдди: — У меня вечерняя смена в кафе, я ухожу. Забегай, когда проголодаешься, накормлю.