Упал. Очнулся. Папа! - Янина Логвин

— В точку! — одобрила Тамарка. — Лизок, мотай на ус и импровизируй!

— Томочка, но я о яхтах вообще ни сном, ни духом! Для меня самый удобный и любимый вид транспорта — велосипед!

— Прекрасно! Вот о велосипедах и поговорите!

Но поговорить быстро не вышло. К тому моменту, когда Андрей позвонил и сообщил, что подъезжает к дому на такси, Синичкина шарахалась от каждого звука, я устала нервничать, а Тамарка успела полежать на диване и сгрызть яблоко. Ну а курица, запечённая в духовке с овощами, давно остыла.

Точнее, от нее осталась всего одна ножка и картошки немного. Да и нарезка на столе, после нашествия моих Петушков, заметно поредела. Так что, когда Воронов вошел в квартиру с двумя пакетами в руках, полных продуктов, я им обрадовалась. Но ему обрадовалась больше.

Застыла в прихожей, выйдя к Андрею навстречу, как завороженная глядя на его широкую улыбку.

— Привет.

Холодный с мороза, он освободил руки от покупок, шагнул ближе и вдруг, притянув меня к себе, легко поцеловал в губы.

— Привет, Рыжуля. Неужели скучала? — спросил и не отпустил.

В ушах ухнуло, в груди полыхнуло, а в животе провернулся горький и тяжелый ком беспредельной печали.

Конечно скучала, да еще как!

Врать не пришлось, на моем лице и без слов ясно читался ответ.

И ждала. И скучала. И думала над его утренними словами целый день, пока убирала в квартире, гуляла с детьми и готовила. Иначе почему бы вдруг захотелось ресницы накрасить поярче и глаза стрелочками подвести? Волосы оставить распущенными? Конечно, против Лизкиного боевого «смоки айс» и алой помады женщины-вамп я выглядела вполне буднично. И все-таки не хотелось на фоне подруги смотреться совсем уж бледной молью.

— Привет, Андрей! Там ко мне девочки пришли в гости, посидишь с нами? — заставила себя сказать. Мысли гуляли где угодно, но только не в голове.

— Девочки? А кто?

— Тамара и Лиза. Ты их видел у больницы. Мы иногда встречаемся в выходные — так, встретиться, поболтать.

— Даш, я здорово устал. Такой день насыщенный был. Может, без меня? Не хочу вам мешать. Я у тебя, похоже, не очень компанейский парень.

— Ну что ты! Очень даже компанейский! Посидишь немного, поужинаешь и пойдешь отдыхать, а? А то неудобно, мы давно дружим, а ты даже не поздороваешься. Ну, пожалуйста, Андрей! А я пока колбаски нарежу и рыбки. Что ты еще хочешь?

— Когда ты так просишь, Даша, я хочу все и желательно наедине! — дал мне ответ Воронов, после чего повернулся к вешалке.

— Хорошо. Сейчас разденусь, умоюсь и приду. Сумки сам на кухню отнесу.

— Ага.

Как только вернулась к девчонкам, набрала в легкие воздух и резко выдохнула: ну и как я с таким мужем буду скандал устраивать? У меня же язык не повернется сцену ревности закатить. Но тогда, для чего, спрашивается, все начинала?

Лизка, вся в серебре, бледная и застывшая, сидела, как Снежная королева во льду. Только глаза испуганно моргали, а так один в один неземная красота в анабиозе. Зато Тамарка щебетала без умолку и уплетала вкусности за обе щеки, да и Андрей, слава богу, не молчал. Так что разговор худо-бедно, но шел. Я тоже старалась никому не давать скучать.

Детей заранее предупредила о маминой спецоперации и сейчас их почти не было слышно, только Степка с Сонечкой, укрывшись покрывалами, словно плащами-невидимками (наверняка не без идеи Риты), шныряли на кухню за конфетами и мандаринами.

— Андрей, Даша нам рассказала, что ты ушел из спортивного клуба? Как же так? Разве зумба больше не твое призвание?

— Да, ушел. Хватит ерундой заниматься, пора нормальную работу найти. Я не чувствовал себя там на своем месте. Видимо, пришло время что-то менять в жизни. Так бывает.

— Ой, как я тебя понимаю! Я, когда от работы устала, только тогда и поняла: хочу перемен! А так бы фиг меня Костик на второго ребенка уговорил.

— Почему, Тамара?

— Потому что это мне, а не ему придется ночами не спать и подгузники менять. Но как подумаю, что будет девочка, так уже и не терпится ее хоть в один завернуть! Вот родится такая же красавица, как наша Лиза, и будет парнями направо и налево вертеть. Да, Лизок?

— Я, э-э… фу-ух, — забегала взглядом Синичкина и вцепилась рукой в бокал, — л-лучше водички выпью!

— Они с Дашей на одном курсе учились, так и подружились, — продолжила Мелешко. — Лизка там была первая красотка! Все парни за ней волочились, но ей только один нравился! Мы с Дашкой сколько ее ни пытали, так и не призналась «кто». Да она и сейчас ничего, правда, Андрей? Ей бы еще жениха достойного найти, чтобы красоту оценил!

— Ну, хм… — Андрей опустил вилку на тарелку и повернулся ко мне. — Даша, может, хочешь мартини? — спросил как-то слегка напряженно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Правильно! А давайте выпьем! — обрадовалась Тамарка. — А то что же мы, сидим, как в первый раз друг друга видим. Тем более, что и повод есть — за католическое рождество! Только мне нельзя! Разве что понюхать и конфеткой с ликером закусить — мне рожать через две недели!

— Даша?

— Да, налей немного.

— А тебе что налить, Лиза? Вермут, или лучше водку?

Лизка сидела не шевелясь, продолжая пребывать в анабиозе. Устав подавать подруге тайные знаки, Тамарка пихнула ее под столом ногой.

— Лизка! Хорош в облаках витать! К тебе «Андрей» обращается!

— Ко мне? — пискнула Синичкина, подпрыгнув на стуле. — Да! Точнее, нет! То есть, я сейчас не готова сказать!.. Андрей, а м-может, о велосипедах поговорим?!

Воронов даже растерялся слегка, застыв над столом с бутылкой мартини в руке.

— О чем? — взглянул на Лизку изумленно. — Каких еще в-велосипедах?

— Д-двухколесных, с педалями.

Мы с Тамаркой переглянулись, но не успела я что-то сказать, чтобы спасти ситуацию, как Синичкина взяла и поставила перед Вороновым рюмку.

— Лучше водку. Полную! — выдала на одном дыхании и косо мигнула ему двумя глазами сразу.

То, что Тамаркин план провалился, я поняла после второй выпитой Лизкой рюмки. А после третьей, когда Синичкина закрыла один глаз и уставилась на Андрея, и до Тамарки наконец дошло: ничего у нас из задуманного не выйдет. На остатках уверенности, она многозначительно кашлянула в кулак, пытаясь привлечь внимание подруги, и Лиза тут же спустила с плеча платье.