Он – мой лёд - Татьяна Минаева

Не разуваясь и не снимая пуховик, я прошла в гостиную и остановилась возле ведущей на широкий балкон двери. Открыла её. Ветерок тут же коснулся моего лица, шелохнул тяжёлую портьеру.

Выйдя на балкон, я остановилась возле перил, глядя на мерцающие внизу разноцветные огоньки. Почувствовала, как Тимур, подойдя, встал у меня за спиной. Ладони его легли по обе стороны от моих, и я, как в машине, оказалась под его защитой, в коконе его тепла.

- Почему Детройт, Тим? – обернулась я к нему. – Ты бы мог остаться в Москве. Уверена, моя мама сумела бы найти для тебя место в команде.

- Сумела бы, - не стал отрицать он.

Я смотрела на него с ожиданием, не желая торопить. Да и могла ли я торопить его? Этот мужчина всегда жил по своим правилам и сам решал, что говорить и что делать. Сам выбирал свои дороги, совершал свои собственные ошибки и сам исправлял их, если считал нужным. И меня он тоже выбрал сам. Именно поэтому сейчас рядом с ним была я, а не какая-то другая из тысячи возможных. Сейчас я не сомневалась – там, в Берне, он решил, что не отпустит меня. И не отпустил.

- Тогда почему? – всё-таки спросила я тихо.

- Потому что я люблю тебя, - сказал он так просто, как будто эти слова были единственным возможным, что он вообще мог сказать. Да и…

Мне стало ясно, что так оно и есть. Больше ничего говорить ему было не нужно, а мне – не нужно слышать. Только это было важным здесь и сейчас. Для него и для меня.

- Любишь? – отозвалась я шёпотом, взволнованно глядя ему в лицо.

Меня охватил трепет, ветер, время от времени напоминающий о себе лёгкими порывами, был холодный и тёплый одновременно. А может быть, это меня то окатывало теплом, то бросало в озноб?

- Люблю, - повторил Тимур. – И, знаешь… -  он развернул меня к себе спиной, обхватил за талию и проговорил, глядя на огоньки поверх моей головы. – Мне кажется, это случилось не сейчас. Когда-то давно…

- Как только ты увидел меня?

- Может быть, - задумчиво ответил он. – А может быть, ещё раньше.

- Раньше? – я опять обернулась.

- Сейчас мне кажется, что всё в моей жизни вело меня к тебе. В этот вечер.

Больше ничего не сказав, он взял меня за руку и завёл в квартиру. Закрыл дверь и кинул пальто на кожаный диван.

- Тим, - позвала я, когда он, пройдя в кухонную зону, хотел достать что-то из шкафа.

Он посмотрел на меня. Не подходя ближе, я сказала так же просто, как и он до этого:

- Я тоже тебя люблю.

Сказала и поняла, что дыхание перехватило, а подбородок, как и голос, предательски дрожит. Уголки глаз наполнились слезами, но губы мои тронула улыбка – точно такая же, едва заметная, как и его.

- Ты невыносимый, - расстегнула пуховик. – Самолюбивый, - сняла и бросила поверх пальто. Сделала пару шагов к Тимуру. – Ещё ты… - задумалась, пытаясь подобрать нужные слова.

- Отвратительный, - подсказал он.

- Не без этого, - согласилась, подходя ближе. – Временами просто ужасно отвратительный, - ещё ближе, вплотную к нему.

Тим перехватил мою руку и рывком потянул на себя.

- Но? – шепнул, глядя в глаза. Его горячее дыхание опалило мои истосковавшиеся по поцелуям, по страсти и нежности губы.

- Но я, - обвила его за шею, - всё равно люблю тебя. И…

- И? – тихо, уже едва ощутимо касаясь губ, подхватывая в первом невесомом порыве.

- И ты прав, - на выдохе, чуть слышным шёпотом. Пальцы его оказались под моим свитером, по телу прошлись миллионы маленьких импульсов, кровь мигом стала горячей, желание чувствовать ещё ближе, ещё острее – невыносимым.

- Прав?

- Да, - прикрыла глаза, погладила затылок, откинула голову, подставляя губам шею. – Всё, что было в прошлом, вело в этот вечер. Не только тебя, но и меня. Наверное, я любила тебя очень давно. Любила, когда ещё даже не знала.

- С сотворения мира? – больше не медля, он потянул мой свитер вверх.

- С сотворения мира, откликнулась я и сама нашла его губы.

Прикосновение языков, его вкус, его запах.

Я отвечала на поцелуй, изнывая в крепких, горячих, сильных руках. В пальто загудел телефон, буквально через миг кухню наполнили звуки танго. Ещё через мгновение с опозданием на секунду с ней смешалась точно такая же. Расходящиеся, они как будто отдавались эхом в стенах квартиры, в глубине сердца.

- А ты романтик, Богданов, - я сняла с него тонкий кашемировый свитер, провела ладонями по груди и, ошалевшая от нежности, от желания, от собственных чувств, посмотрела в превратившиеся в чёрно-синий омут глаза.

- Ещё какой, - хрипло отозвался он и снова прижал меня, не давая больше ни мгновения. Ни мне, не себе самому. Только губы, только руки, только кожа к коже, только сбивчивое дыхание.

- А дальше что, Тим? – постанывая, только и спросила я, когда он, подхватив, усадил меня на столешницу.

- Дальше – чемпионат мира, - сапоги мои упали на пол.

- А дальше?

- Командный чемпионат мира, - джинсы оказались расстёгнутыми, его ремень – тоже.

- А дальше?

- Постановка программ и новый сезон. Учти, Оля, я буду спрашивать с тебя по полной.

- Не сомневаюсь в этом, - прикоснулась к его животу, расстегнула пуговицу на джинсах. – А дальше?

- А дальше… - он обхватил мой затылок и, прежде чем впечатать в рот жадный, голодный поцелуй, сказал: - Дальше покажет время. Но одно я знаю точно – что бы ни случилось, я всегда буду любить тебя. Только тебя.