Жажда искушения - Хизер Грэм

— Конечно.

Жак уставился на трубку. «О черт, черт!»

— Не думаю, что вам стоит так уж беспокоиться, — любезно сказал он. — К сожалению, я не могу вам помочь, поскольку мы проводили время в разных компаниях, но она говорила, что, очутившись в Новом Орлеане, мечтает задержаться на пару дней и совершить экскурсию по туристскому маршруту «Путь плантаторов», знаете?

— О! Но она, должна вам сказать, очень обязательный человек и всегда звонит в таких случаях.

— Она ведь ваш босс, не так ли?

— Да, да, конечно.

— Может быть, она решила продлить себе отпуск? Как я понимаю, она заботится об отдыхе для других, но редко отдыхает сама.

— Это правда. Я вовсе не хочу сказать, что она не имеет права отдыхать столько, сколько хочет и сколько заслужила, безусловно… но, как я уже говорила, мы беспокоимся.

— Уверен, что все прояснится.

— Да, разумеется. И она, конечно, скоро позвонит. Большое спасибо за помощь.

— Постараюсь сделать все что смогу.

— Огромное вам спасибо.

— Не за что.

Безмолвная трубка лежала в его руке, и он с ужасом взирал на нее. Потом медленно положил на рычаг. Пот градом катился по его спине.

Энн казалось, что они с Марком — двое детей, играющих в игру «кто кого обгонит».

Но это не имело никакого значения. Когда они добрались до больницы, он взял все в свои руки: он был гораздо сильнее и легко сдерживал ее, ведя под руку.

— Я родственница, — настаивала Энн.

— Ты — бывшая жена.

— Этого достаточно.

— Конечно. Скажи это мужчине, который платит алименты более чем одной бывшей жене.

Когда они вошли в отделение интенсивной терапии, где лежал Джон, появился сияющий молодой темноволосый доктор:

— Лейтенант! Рад вас видеть.

— Я тоже рад вас видеть, Майкл. Как пациент?

— Скоро будет в полном порядке.

— Как он сейчас? — нетерпеливо перебила его Энн.

— Набирается сил. Думаю, вас приятно удивит его внешний вид. Он принял ванну, сам немного поел. Вы его бывшая жена?

— Да, — ответила Энн, зыркнув на Марка.

— С ним еще никто не говорил, лейтенант. Если вы хотите повидать его наедине…

— Разве не члены семьи имеют право первыми повидать больного наедине? — с вызовом спросила Энн.

— Вы ведь его бывшая жена, не так ли?

— Это я привезла его сюда!

Марк крепко взял ее за локоть.

— Мы войдем вместе, — сказал он.

— Пятнадцать минут. Завтра у него будет больше сил, тогда…

— Спасибо, — кивнул врачу Марк.

Оставшуюся, очень короткую часть пути по коридору они проделали вместе.

— Значит, вы знакомы с доктором Майклом? — сквозь зубы процедила Энн.

— Он был ординатором, когда здесь лежала моя жена. И они друзья с моим младшим сыном, который учится сейчас в медицинском институте.

— Очень хорошо делает, — тихо проговорила Энн.

У самой палаты она вырвалась вперед, вошла первой и остановилась в изножье кровати, не веря своим глазам.

Джон сидел. Его большие голубые глаза были открыты. Он был все еще слабым и осунувшимся, но выглядел хорошо. Увидев ее, он улыбнулся. А потом, заметив Марка, нахмурился.

— Джон!

Она бросилась к нему, не обращая на Марка никакого внимания, обняла, потом смутилась, вспомнив, что Джон еще очень слаб.

— Твои объятия я вполне могу выдержать, — прошептал он, крепко прижимая ее к себе. Она отстранилась, чтобы получше разглядеть его. Он тоже внимательно изучал ее.

— О Господи, Джон, ты выкарабкался!

— Кати? — обеспокоенно спросил Джон.

— Она еще ничего не знает. Я сказала, чтобы из колледжа связались с ней и попросили ее мне позвонить, но, чтобы не волновать ее, не стала говорить, что это срочно. Ты… ты ведь был в коме.

— Ты все сделала правильно. Теперь, когда она позвонит, я сам смогу поговорить с ней. — Он посмотрел на Марка поверх ее плеча. — Из тюремной камеры скорее всего. Привет, лейтенант.

Энн переводила взгляд с одного мужчины на другого.

— Вы знакомы?

Марк смотрел только на Энн:

— Да, по клубу.

— Я арестован? — спросил Джон.

— Еще не знаю. Вы помните, что случилось?

— Джон, ты отдаешь себе отчет в серьезности?.. — начала Энн.

— Джина мертва, да. Но я не убивал ее.

— Ты мне это уже сказал, Джон, в тот вечер, когда все это случилось. Я знаю, что ты не убивал ее. Но мы все молим Бога, чтобы ты смог помочь полиции разобраться в том, что же на самом деле произошло.

Он вздрогнул и затряс головой.

— Тебе больно? С тобой все в порядке? — всполошилась Энн.

— Марсел, если вы что-то знаете… — начал Марк.

— Тени.

— Что? — резко переспросил Марк. Своими серыми, острыми как бритвы глазами он сверкнул на Энн, потом перевел взгляд на Джона. — Тени?

— Точно не могу сказать, что я видел. Но что-то там было, несомненно. Должно быть, я задумался, когда подходил. Все это время я прокручивал в голове тот вечер. Что-то там пряталось… Я видел тень какого-то лица, неясный намек, что-то неопределенное… буквально долю секунды. А потом оно исчезло. И единственное, что осталось, это тени.

— Ты не знаешь, кто на тебя напал? — с тревогой спросила Энн.

Он затряс головой, глядя на Марка.

— Лакросс, я понимаю, как все это выглядит, уже и тогда понимал. Почти умирая, я знал, что мне нужно добраться до Энн, потому что она поверит в мою невиновность. Мы с Джиной должны были встретиться на улице, где живет Энн, у швейцарской кондитерской в длинной аллее.

— Где и была найдена Джина, — вставил Марк.

— Да. Подходя к этому месту, я услышал, что она кричит, и бросился на крик. Кто-то в черном навалился на нее. Я попытался оттащить эту тень, и тут она обернулась ко мне. Я склонился над Джиной… Я знал… — Он опять затряс головой и начал снова: — Я склонился над Джиной, попытался поднять ее, но она повисла у меня на руках. Я понял, что она мертва. Тогда я вскинул руки, чтобы защититься от ножа, но он вонзался и вонзался в меня. Я видел…

— Что ты видел? — умоляюще простонала Энн.

— Что-то, чего не могу вспомнить. Мимолетное видение чего-то… кого-то, — он не сводил глаз с Марка. — Значит… меня могут обвинить?

— У окружного прокурора множество улик, свидетельствующих против вас. Вы были весь в ее крови.