Легенда о розе. Цена предательства - Ольга Рузанова

- Заткнись лучше.

Мы все взбудоражены, на нервах, но, несмотря на это, безумно счастливы, видеть друг друга живыми.

********

Мое выздоровление идет по плану. На мне не заживает все, как на собаке, но и непредвиденных осложнений тоже не случается. На следующий после операции день мне разрешают вставать и выходить из палаты. А на четвертый день я уже могу обходиться без обезболивающих.

Учитывая, что я ощущала при ранении, для меня это фантастика.

Навещают меня ежедневно. Все трое. Дядя и Митрич приходят в основном в первой половине дня, а Алекс вечером. У него теперь много обязанностей и важных дел. Дядя передает ему свои полномочия.

- Ирма Сергеевна, - дверь открывается, и в щель просовывается голова Пети, молодого врача – хирурга. Улыбка до ушей, - готовы?

- Наконец-то, - усмехаюсь по-доброму.

Сегодня снимают швы и выписывают домой. В бандаже ходить еще как минимум месяц, а потом длительная реабилитация. Я настроена серьезно, хочу вернуть плечу стопроцентную подвижность и привести мышцы в тонус.

Мне еще замуж выходить и детей рожать.

Петя галантно открывает передо мной дверь и пропускает вперед. Затем так же приглашает в процедурную. Я прыскаю от смеха, а парень продолжает кривляться.

У нас сложились довольно приятельские отношения, он частенько забегал ко мне, чтобы развлечь свежим анекдотом или угостить чем-нибудь эдаким, будь то сочный манго или маффин с черникой из кондитерской неподалеку.

Сегодня Сарматова доверила ему снять мне швы после операции.

- Ну-с… приступим…

Помогает избавиться от бандажа и осторожно снимает повязку.

- Не больно? – спрашивает игриво.

- Нет.

Он заглядывает в мои глаза, возвращается к своему занятию. Делает все быстро, касается меня аккуратно, я бы даже сказала – нежно.

- Шрам большой будет? – пытаюсь сама его разглядеть.

Увиденное расстраивает. Рубец сантиметров пять, бурый и воспаленный на вид. О платьях без рукавов можно забыть навсегда.

- Он затянется и посветлеет, - проговаривает Петя тихо, а затем вдруг склоняется и легонько дует на рану.

Я шарахаюсь от него в сторону, а он проводит кончиками пальцев по предплечью, чем вводит меня в еще больший ступор.

- Я тебя такая кожа нежная…

В этот момент по вселенскому закону подлости распахивается дверь, и в процедурную входит мой жених.

В деловом черном костюме. Огромный, по сравнению с Петром, мощный и невероятно злой.

Еще бы, представляю, как выглядит все со стороны. Я, сидящая на кушетке в одном спортивном лифчике и коршуном склонившийся надо мной посторонний мужик.

Замираю и молча жду его реакции.

Заложив руки в карманы брюк, какое-то время просто смотрит на Петю. Эмоций на лице никаких, но исходящие от него волны агрессии, направленной на молодого врача буквально электризуют воздух. Кажется, еще немного, и стоящие в стеклянном шкафу пузырьки начнут подпрыгивать и биться друг о друга, а кафель под его ногами пойдет трещинами.

Сделав два шага, он берет стул и, развернув его к нам, на него усаживается. Расставляет широко ноги и упирается локтями в колени.

- Продолжай, - велит окаменевшему Петру.

Тот отмирает, но прикасаться ко мне больше не спешит.

- Здесь посторонним нельзя… - лепечет еле слышно.

- Что ты сказал?.. – повернув голову ухом к нему, переспрашивает Алекс.

- Ни-ни… ничего…

- Давай работай, не отвлекайся.

Тот судорожно кивает, хватает инструменты и принимается за дело. А мне приходится закусить губы изнутри, чтобы не рассмеяться и не испугать доктора еще больше.

Не произнося больше ни слова, он заканчивает процедуру, сухо пожелав мне скорейшего выздоровления, пулей вылетает из процедурной.

Алекс, послав мне предупреждающий взгляд, выходит следом. Я даже не думаю его останавливать. Он мужчина, пусть делает, как считает нужным. К тому же, Петя действительно позволил себе лишнее.

Возвращается через минуту, помогает подняться и застегнуть бандаж. Немного хмурится. Молчит.

- Он хоть жив? – спрашиваю, улыбаясь.

- Мне нихрена не смешно, Ирма…

- Я его не провоцировала, - встаю на носочки, коротко клюю в губы, - если бы ты не зашел, я бы сумела поставить его на место.

Алекс продолжает злиться, но мне верит. Дарит поцелуй – укус и достает из кармана бархатную коробочку.

Сердце, замерев, ударяется о ребра.

- Хотел подарить дома, - достает оттуда невероятной красоты колечко, представляющее собой два параллельных обруча и заключенный между ними бриллиант, - но теперь понимаю, что должен был сделать это раньше, чтобы разного рода задохлики тебя десятой дорогой обходили.

- Алекс… - задыхаясь от эмоций, шепчу я.

Взяв мою руку, надевает кольцо на палец. Рядом с тем, что я почти два года носила на цепочке.

ЭПИЛОГ.

ЭПИЛОГ.

Алекс.

- Поздравляю, Александр Борисович! – обращается ко мне говорящая голова с зализанной прической с экрана монитора.

- Спасибо, - отвечаю кратко и решительно отключаюсь.

Терпеть не могу жополизов, хотя повод у него достойный. Мы, пожалуй, первые в России, кто приобрел через них такую внушительную партию спецоборудования из Канады.

Старый добывал нефрит на карьерах дедовским способом, но раз уж он решил отойти от дел, я воспользовался возможностью полностью модернизировать процесс и перевести бизнес на легальные рельсы.

Закончив с делами пораньше, спускаюсь на лифте в холл, где меня дожидается Андрюха.

- Куда? – спрашивает он.

- Подожди…

Достаю телефон и набираю Ирму. Хочу отметить месяц со дня свадьбы походом в ее любимый ресторан.

Вызов идет, но трубку она не берет. Набираю снова. Каждый гудок, как скрежет смычком по нервам.

Твою мать…

Тут же перезваниваю Максу, он теперь ей и за водителя и за телохранителя.

- Вы где? – наезжаю сразу.

- В больнице еще…

- Почему так долго?

Сегодня у нее плановый прием у реабилитолога, но, насколько я помню, назначен он был на десять утра, а сейчас уже почти два…

- Ирма Сергеевна решила еще другим врачам показаться…

Молчу, чувствуя как в груди шевелится тревога. Она терпеть их не может, так с хера ли по врачам побежала?..

Отбиваюсь и разворачиваюсь к Адрюхе.

- Поехали в больницу… быстро!

По пути еще несколько раз набираю Ирму. Безрезультатно. Видимо, отключила звук.

Не могу справиться с волнением.

Ирма, бл@ть... Моя Ахиллесова пята…

Иногда смотрю на нее, и сам себя спрашиваю: это нормально, вообще, так зависеть от другого человека? От его настроения, самочувствия…

Или я больной психопат?..

- Газуй, - велю Андрею, заметив,