Танец со стеклом - Асия Шаманская

— Я люблю тебя, и очень переживаю. Будь осторожна. Если что, я не переживу, Дана, — тихо и проникновенно говорит Марк, заставляя сердце биться в агонии.

— Люблю.

Я говорила с ними, задавала и вопросы и слышала ответы. Возможно, я просто знала, что они бы мне сказали.

— Я вас очень люблю, не оставляйте меня, пожалуйста.

Бабушка была чуть дальше. Дохожу и до неё.

— Привет, моя хорошая. Как ты тут? Знаешь, не с кем больше чай пить с малиновым вареньем. Прости, бабуль, что я не успела всего, чего обещала. Теперь тебе ничего не надо.

Когда довела себя уже до предела, вспоминаю, что мне сегодня в больницу. Размазывая слёзы по щекам, еду туда.

— Марк, милый, я совсем забыла, что мне сегодня в больницу. Ты меня не потеряй.

— Хорошо, — кратко отвечает.

— Ты занят?

— Для тебя всегда свободен, — смеётся. — Просто бывшая жена решила снова обсудить какие-то моменты. Я заеду за тобой, малышка.

— Хорошо, — ну что ж, день официально решил добить.

Если до этого сердце билось учащённо от его слов, то сейчас оно остановилось и упало в пропасть. Стараюсь концентрироваться на дороге, чтобы не попасть в аварию.

В больнице мне говорят, что анализы хорошие, и я могу возвращаться к прежней жизни.

Марк до сих пор не приехал и не позвонил, и я набираю сама.

— Твоя аудиенция ещё не закончилась?

— Нет, я выпроводил её через десять минут, — смеётся Марк. — Задержался по другому поводу. Что тебе сказали?

— Что всё хорошо.

— Точно?

— Честно. Я тогда, наверное, домой поеду?

— К нам. Да?

— Да, — улыбаюсь. — К нам.

— Я тоже выезжаю.

Подъезжая ближе к дому, вижу машину Марка перед собой. Обгоняю, показывая язык в окно. Марк делает фейспалм, и это вызывает дикий хохот.

На парковке они с Тёмой выходят.

— Дана… — снова забывается Ерёмин.

— Только попробуй, — щурюсь, тыча в него пальцем.

— Ой, да не прикидывайся, знаю я, что вы дружите уже давно, — ржёт Словецкий, прижимая меня и чмокая в щеку. — Начальника охраны и то увела. Тёма всегда был скалой.

Мы с Ерёминым ржём.

— Дана, спасибо, твоя упрямая, но красивая подруга согласилась. Конечно, мы поговорили. Я её понял.

— Я старалась, — с гордостью сообщаю мужчине.

— Спасибо.

— Свободен, Ромео, — ржёт Марк.

Прилипаю к Марку ещё в лифте, обхватывая торс ногами.

— Дана, — хрипит Марк.

— Что такое?

Вместо ответа снова целует меня. Так и заходим в квартиру, так Марк идёт до самой кровати.

— Не урони ношу, — в перерывах между поцелуями прошу, смеясь.

— Слишком ценная ноша, девочка моя.

Марк очень нежен, и сегодня мне это нравится. Он неспеша стягивает с меня атласную рубашку, проходясь дорожкой поцелуев до груди. Попутно расстёгивает джинсы, просовывая руку.

— Марк, ох, — стону. Когда я пытаюсь начать раздевать его, Словецкий зажимает руки над головой.

— Нет, будет так, как я сказал, — строго, но со смешинками в глазах говорит Марк.

Продолжает неспеша меня раздевать, оставляя нежные поцелуи на коже.

— Словецкий, если ты сейчас же не войдёшь… — быстро произношу, на что Марк усмехается, скидывая штаны за две секунды.

Словецкий резко входит, и я запрокидываю голову, чем он пользуется, оставляя засос. Притягиваю за шею и целую. Царапаю его плечи и спину. Марк ускоряет темп, сжимая руками бёдра. На ногах снова останутся синяки. И на шее.

— Метки, — смеётся Марк.

Собственник.

Закатив глаза, я кончаю. Марк делает ещё пару толчков и тоже заканчивает. Лежим так ещё минут пять, приходя в себя. Я перебираю волосы Словецкого, а он лежит на мне, уткнувшись носом в грудь.

— Я еду заказал из ресторана. Мясо.

— Не поверишь, тоже хочу.

— Обалдеть.

— В кого ты меня превратил? — лениво бубню.

— Хотел в счастливую женщину.

— Получилось.

За ужином всё же уточняю:

— Что Николь хотела?

— Да снова о чепухе своей говорила. Про работу, что можно стать редактором для моей компании, писать уникальные статьи, работать над рекламой, менеджментом.

— Всё вот это может Вика.

— Правда? Беру. А у неё же нет высшего образования?

— Нет, но она со школы как-то ладила с этим, да удалённо работала, пока Боря не узнал, чтобы родителям помочь. Курсы какие-то прошла.

— А когда узнал, что?

— Избил, что. Что ещё он мог сделать.

— Не представляю в каком случае я мог бы поднять руку на женщину. Нет такого.

Оба задумываемся.

— А что ты про Николь спрашивала?

— Просто не понимаю, как можно так унижаться.

— Я уже сказал охране не пускать её. Я старался быть не дерьмом, выслушать. Всё же были женаты семь лет. Мало ли какая помощь нужна человеку. Но каждый раз она делает какие-то гадости. Ты ревнуешь?

— Я тебя всё равно не отдам, — лукаво улыбаюсь ему. — Ни ей, ни кому либо. В роли стервы я ещё хуже.

— Поверю на слово, — смеётся Словецкий, целуя в висок.

Недели, летящие до нового года я не замечаю. Пари с Леоном мы считаем ничьёй, так как каждый остался при своём мнении. Он считал, что можно лучше, я видела, как Лика тянется.

Макс ухаживал за девушкой, но она никуда не спешила. И правильно делала. Я предложила ей занять моё место в клубе, обсудив это предварительно с Максом.

— Я чувствовал, что ты скоро придёшь.

— Прости, Макс. Знаю, что обещала не уходить, как можно дольше, но я, правда, не вывожу.

— Я всё понимаю, Дана, — приобнимает меня Макс. — Ты и так сделала для меня очень много. Выручка выросла сама знаешь насколько.

— Потому что я хотела тебе помочь, — смеюсь я. — Очень хотела.