Танец со стеклом - Асия Шаманская

И всё же я старалась его выгородить в собственной голове. Насколько это сука постаралась и в своё время, и сейчас, что ему напрочь всё отбило. Но всё же если бы он любил меня по-настоящему, то поговорил и попытался сохранить отношения, а не вот так себя повёл.

Людмила Павловна, видя моё состояние вызывает тяжёлую артиллерию.

— Жопу поднимай, — слышу надменный голос надменного Леона.

— Нахрен.

— Надо.

— Нет, на хрен иди.

Алаев поднимает меня с кровати и ставит на ноги. Смотрит на уставшее лицо:

— У-у, в зеркало себя видела? Мылась хоть, нет?

— Нет, как знала, что ты придёшь.

— Собирайся. Поедем тусанём.

— Не хочу.

— Ты где-то услышала вопросительную интонацию?

С Алаевым спорить бесполезно. Если я не приведу себя в порядок, то он прям так и потащит. Уже проверено. Когда родители погибли, я была в такой же яме. Как и когда бабушка. И каждый раз меня из неё вытаскивал Леон. Растрясал, не давал сдохнуть и напоминал, что такое жизнь. Забирал прямо в пижаме и вёз на лично разработанную терапию, каждый раз разную.

Быстро умываюсь и надеваю какие-то джинсы, толстовку и куртку.

— Куда едем?

— Меньше знаешь, крепче спишь.

— То есть ты можешь меня продать на органы, а мне согласиться?

— Кому нужны твои почки жухлые?

Тыкаю Леона в бок.

Он везёт меня сначала по городу, игра в шашки. Алаев, кстати, тоже очень хорошо водил машину и был любителем экстремального вождения. Привёз он меня для начала на картинг.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

На картинге я уже была, но на другой трассе. Эта была очень извилистой и длинной. Нам читают инструктаж, надевают снаряжение, и отпускают в свободное плавание.

Леон снял весь зал на час, и мы начали догонялки. Я разгонялась до бешеных скоростей, и адреналин захватывал. В очередной раз, когда я уже приближалась к крутом повороту, представила, что не сбавлю скорость и не впишусь. Раз, и всё закончится. Идея показалась мне заманчивой, но я сбавляю скорость и аккуратно вхожу в поворот, притормаживая на финише.

— Ты чего?

— Сейчас, пара минут.

Делаю пару глубоких вдохов, успокаивая разум. Когда Леошка толкает меня, задираясь, я щурю глаза, чего он не видит, и нагоняю его.

Бесимся как дети весь час, а после Алаев везёт меня в какое-то другое место.

— Тир? — удивлённо хлопаю ресницами.

— Тир!

Это был огнестрельный тир. Нам снова провели инструктаж, выдали наушники и очки, и мы начали соревноваться с Леоном под присмотром инструктора.

— Ты — мазила. И размазня. Слабачка. Че сопли на кулак мотаешь?

— Да. Пошёл. Ты, — после каждого слова делаю меткий выстрел. — Знаешь, там и наши фотки были.

— Ну дурак, че могу сказать. Поверить, что я-я-я с тобо-о-ой… — экспрессивно выдаёт Леошка.

— Да? Что-то я припоминаю, как т-ы-ы за мно-о-ой бегал в семнадцать.

— Я был молод, глуп и слеп, — ржёт Алаев и треплет меня по волосам.

А я снова задумываюсь, что если пустить пулю в лоб, то все мучения закончатся. Затем смотрю в глаза Леона, и откладываю пистолет.

— Что дальше по программе? Прыжок с парашютом? Параплан? Мотоцикл? Лыжи или сноуборд?

— Дальше едем в караоке, — лыбится Леон.

Киваю, не отнекиваясь.

В клуб нас пускают без проблем, несмотря на мой внешний вид.

— Это мои знакомые ребята. Можем орать сколько угодно, бар на реконструкции. Я нам тут еще алкашечки взял и еды.

Мы врубаем все песни, какие вспоминаем подряд. Орём оба во всё горло, ухахатываясь друг с друга. Леон мешает нам какие-то коктейли, которые мы залпом выпиваем, от чего становится жарче и веселее. Я даже ем пару бургеров, которые он притащил.

— ПОТОМУ ЧТО ЕСТЬ ЛЕОШКА У ТЕБЯ, — кричу я популярную песню, на что Алаев показывает рвотные позывы.

— ЗАБИРАЙ МЕНЯ СКОРЕЙ, УВОЗИ ЗА СТО МОРЕЙ, — следом орёт он, а я по полу катаюсь.

— Петь у тебя получается также паршиво, как и танцевать, — сквозь слёзы хриплю я. Кажется, мы проорали тут весь голос.

— За-ва-ли.

Он ставит какую-то музыку фоном, падая рядом на пол.

— Легче?

— Намного, — улыбаюсь я. — Спасибо тебе. Мне с тобой очень повезло.

— Конечно. Кто бы сомневался. Что думаешь делать?

— Не знаю. Вообще не знаю. Как в школе работать, как жить, чем заниматься.

— Давай со мной в тур? — предлагает Алаев, глядя в упор. — По Европе. Ты как раз отвлечёшься.

— Ты специально это всё придумал, чтобы в тур меня зазвать? — ржу я. — Ты чего? А как учёба? А школа на ком? А детский дом?

— По учёбе я уже попросил Людмилу Павловну, — вот жук. — Школу можешь оставить на Лику. Она присмотрит. Всё равно всё через твоего Словецкого проходит. Она ничего без него не решит, как и ты. А в детский дом попроси кого-нибудь из девчонок. Даже из клуба. Пусть проводят занятия, пока ты в отъезде. Я даже платить ей буду.

— Ну не знаю, Леон.

— Тебе сегодняшняя ночь на подумать. Всё равно будешь спать, как убитая.

Убитая. Отлично.

Леон вызывает такси до Людмилы Павловны.

— Подумай, — просит он и уходит.

— Вы считаете, что это хорошая идея?

— Да, девочка моя. И опыта наберёшься. И развеешься.

В этой ситуации отличный вариант. За обучение не переживай. Ты сделала для ВУЗа уже и так много.

Вырубаюсь и, правда, моментально. Всё-таки всплески эмоции вымотали. А утром звоню Леону:

— Леон, я согласна, через сколько едем?

22

На сборы и решение всех вопросов у меня было два дня. Для начала я еду в клуб к Максу.