Танец со стеклом - Асия Шаманская

— Давай. Кстати, когда в школе закончится ремонт?

— Кстати, в середине января можешь приступать.

Я даже подпрыгиваю на месте, начиная целовать Словецкого.

— Ура! Ура, ура, ура! Спасибо, Марк.

Кстати, на новый год я запретила ему дарить мне подарки, но он всё равно подарил дорогущие серьги и кольцо.

— Я люблю тебя, — мне так хотелось признаваться ему хоть тысячу, хоть миллион раз.

— И я тебя, жизнь моя.

21

После праздников жизнь возвращается в прежнее сумасшедшее русло. Девочки не самым позитивным образом воспринимают информацию о том, что я ухожу.

— Девчонки, я всё понимаю, я тоже вас очень люблю и ценю. И мне будет сложно без наших репетиций, сплетен, но я не могу разорваться, а здесь я уже сделала всё возможное для себя. Я всегда помогу, если что, мои хорошие.

Плачем, обнимаемся и смеёмся. Это редкий случай, когда женский коллектив сложился таким хорошим образом, что мы всегда переживали друг за друга и обожали.

— Лика — отличная девчонка. Она справится, в ней есть потенциал, пусть растёт вместе с вами. Дорогу молодым, — смеюсь я.

В школе заканчивается ремонт, и я набираю в неё педагогов. Все юридические вопросы мне помог урегулировать Марк. Я глупой никогда не была, но этой стороны жизни никогда не касалась, поэтому в одиночку мне было бы сложно.

Ребята, с которыми мы учились охотно соглашаются на такой экспириенс.

Вика помогает мне с рекламой. Воронова официально развелась с Борисом и лишила его родительских прав, в чём я её очень сильно поддерживала. Она переживала, что Тёмка потом может не простить ей этого, но мелкий даже не спрашивал про него. Зато в Ерёмине души не чаял. Словецкий взял её к себе на работу, а Артёма она устроила в детский сад, откуда часто его забирал Артём-старший. В её голове теперь появился новый заскок, что Ёремину не нужен будет мелкий.

— Господи, Воронова, да что ты за тупица такая? Он тебя любит. Только слепой не увидит, глухой не услышит. И Артёмку тоже. Он уже сейчас за него порвать готов, если его кто-то в саду обидел. За тебя тоже. Че тебе надо?

— Ничего, — обиженно выдаёт Вика. — Просто один раз обжигаешься, а потом всего боишься.

Да, прямо как Марк. За что нам это с Артёмом?

— Я всё понимаю, Вик. Конечно, нужно и о будущем думать, но ты никогда не узнаешь к чему приведёт какое решение, поэтому не изводи себя. Артём тебя точно не обидит, это я знаю на сто процентов.

— Спасибо, что ты есть, — ноет эта дурында. — Мой источник светлых мыслей.

— Иди сюда, — обнимаю её.

Леон планировал свой тур по странам Европы.

— Забрала у меня солистку! — ныл Алаев.

— Она ж тебе не нравилась!

— И что? Ты мне тоже никогда не нравилась, но нас связывает успех.

— Мерзкий ты, — кривлю нос.

И всё идёт хорошо, и даже лучше, чем я могла себе представить. Пока в один из вечеров я не приезжаю к Марку в квартиру и не застаю его, сидящим в темноте. Балкон открыт на всю, но он курит в квартире и пьёт виски.

— Марк, ты чего творишь? Заболеть опять захотел? — закрываю балкон. — Что случилось?

Он выглядел очень странным. Словно во всём мире разочаровался.

— Словецкий, ты меня пугаешь. Что случилось? — забираю чёртову сигарету и затушиваю о пепельницу. — Что?

Он переводит на меня отстраненный взгляд, а потом ухмыляется, опрокинув виски.

— Я тебя пугаю? А трахаться направо и налево тебя не пугало?

— Что? — чувствую, как мой взгляд тяжелеет, а голос становится жёстче.

— Что? Думала, я не узнаю? — швыряет на стол передо мной фотографии, где я с Леоном целуюсь, а на другой мы якобы спим с ним, потом идут снимки с каким-то незнакомыми мне парнями, где-то мои одногруппники.

— Ты серьёзно в это веришь? — нет, правда? Может он просто прикалывается надо мной? — Марк!

— Ты знаешь, я проверил. Именно в эти дни ты была без охраны, без водителя, без меня. Ездила по своим делам, репетициям, — с видом человека, познавшего истину, говорит Марк.

— Марк, давай ты проспишься, и мы поговорим, — прошу, забирая бокал.

— Да, у тебя как раз будет время придумать очередное враньё, — с презрением отходит, словно я больна чем-то заразным. — А Марк-дурак ведь поверит! Войдёт в положение! Ты ведь мне никогда и ничего не рассказывала! Ни про прошлые отношения, ни про родителей! Я всё узнавал от чужих людей! Вы, наверное, с Леоном и легенду про родителей придумали, чтобы я поверил!

Залепляю пощёчину, этому орущему придурку, чувствуя проступающие слёзы на глазах.

— Ты осознаёшь, что говоришь сейчас? — жёстко спрашиваю я.

— А ты осознаёшь кто перед тобой? — в его глазах такая ярость, что мне становится страшно.

— Сейчас уже нет. Откуда это у тебя?

— Неважно.

— Откуда?

— НЕВАЖНО! — орёт, швыряя стакан.

— Ты придурок? Что творишь?

— Я не хочу слышать твои объяснения! — чуть сбавляет обороты. — У тебя есть завтрашний день, чтобы собрать свои шмотки, и навсегда исчезнуть из моей жизни. Школа, машина — забирай всё. Только не попадайся больше мне на глаза!

— Марк, — мои глаза испуганно расширяются, и мне кажется, что они сейчас вылетят. — Давай ты успокоишься, и мы завтра поговорим…

— Я НЕ ХОЧУ ТЕБЯ НИ СЛЫШАТЬ, НИ ВИДЕТЬ! — орёт он так, что я отхожу на пару шагов назад.

— А я хочу! Марк, я тебе никогда не изменяла, я тебе клянусь! — кричу в ответ, пытаясь достучаться. — Ты слышишь меня? Это враньё, ты что, серьёзно поверил?

Я делаю несколько шагов к нему, осыпая лицо короткими поцелуями.

— Я никогда не изменяла тебя! Это подделка!

Я обхватываю его, надеясь, что сейчас до него дойдёт, что это всё бред. Я чувствовала себя героиней какой-то паршивой мелодрамы с корявым сценарием.