Татуировка герцога - Майя Родейл

— Однако есть проблема, — продолжал граф.

Уиклифф с трудом подавил раздражение. Ведь успех так близко, черт побери!

На пороге появился дворецкий:

— К вам визитер, милорд. Дама.

— Это и есть проблема, о которой я упомянул, — спокойно сказал Элванли и неохотно погасил сигару.

Дворецкий отступил в сторону.

Элиза!

Сердце Уиклиффа на секунду замерло. Когда оно снова застучало, его захлестывали волны презрения, обжигали яростные искры гнева, шипящие и потрескивающие.

Элиза!

Он подозревал, что автор она. Но одно дело подозревать, и совсем другое — знать! Ее присутствие в гостиной Элванли не просто признание — и, судя по ее округлившимся глазам и чуть приоткрытым губам, неожиданное, — это признание, что она делала все за деньги.

Уиклиффа будто на костре сжигали.

Все чудесные мгновения, которые их связывали — во всяком случае, так он думал, — были всего лишь поводом для очередной публикации. Каждый поцелуй, каждый взгляд, каждая минута на крыше, когда он делился с ней своими надеждами, мечтами, всем…

Все эти разговоры, когда он бранил автора «Татуированного герцога»… И теперь выясняется, что он жаловался самому автору.

А она печатала дурацкие подробности, прекрасно зная, в какое ужасное положение его ставит. Но он отмахивался от своих недоразумений, потому что, наверное, любил ее, хотя это ему и не нравилось.

Разновидность идиотизма, которая убивает человека. Настоящее убийство.

— Надеюсь, вы знакомы? — нарушил гнетущую тишину Элванли.

— Моя горничная, — сухо отозвался Уиклифф.

Элиза одновременно с ним произнесла:

— Мой хозяин и господин.

— Теперь все встало на свои места, — сказал Элванли. — Я был страшно заинтригован, когда вы оба явились ко мне за призом. Блестяще, Элиза!

— Смею ли я поблагодарить за награду? — спросила она, взглянув при этом на Уиклиффа.

Он фыркнул, не в силах сдержаться. Она оставалась спокойной.

— Не думаю, что вы смогли бы пасть еще ниже в моих глазах, — протянул Уиклифф. — Продолжайте, получите плату за свой обман.

— Я сделала это для вас.

В ее голосе слышалась досада, словно он должен считать это грандиозное предательство — его личной жизни, его принципов, репутации, его гордости, проданных за десять тысяч фунтов, — добрым делом.

— Неужели? Для меня? — с сарказмом спросил Уиклифф и шагнул к ней. Элиза не двинулась с места, но вздрогнула. Он знал, что похож сейчас на воина-дикаря со слабым налетом джентльменства. А она знает, что лежит под поверхностью. И совершенна правильно вздрагивает, черт подери. — Если вы хоть что-то узнали, шпионя за мной, то вам должно быть известно: я люблю сам справляться с любой ситуацией.

Ему не нужна благотворительность. И меньше всего — от нее.

— Позволь мне объяснить, Себастьян…

— Извольте называть меня Уиклифф. Или ваша светлость. Будь вы порядочной горничной, вы бы даже не смотрели на меня.

— Я больше не ваша служанка. Я писатель, публикующийся писатель, причем хороший! — отрезала она.

О, маленькая птичка сердится.

— Думаю, Байрон где-нибудь забился в угол, посрамленный вашим талантом. Вы пишете для бульварной газеты, которая калечит жизнь людям на потеху толпе и ради прибыли.

— Мы пишем то, что люди хотят читать, иначе нас бы не издавали. Я хорошо это знаю, ваша светлость, и очень горда, что создала колонку, которая захватила весь Лондон. И жалею лишь о том, что вам это так дорого стоило.

— А как вы думаете: ваши газетные статейки стоят моей экспедиции, моей репутации?

— История еще не закончена, герцог. Вы еще можете отправиться в свою экспедицию, и кого станет волновать ваша репутация, когда вы будете на просторах Африки, по дороге в Тимбукту?

— Все это зависит от результатов этого пари, — сказал герцог. — От внушительной суммы, на которую вы променяли любовь.

Ее рот приоткрылся, губы беззвучно зашевелились. Она быстро заморгала. Эти глаза… они будут преследовать его.

— Ваша светлость, — тихо сказала Элиза, — я пришла сюда раскрыть себя, а вы пришли раскрыть меня.

— Вы должны быть довольны, Элванли. Мы устроили в вашей гостиной драматическую сцену, которая явно развлекла вас.

— Премного обязан. — На губах графа возник слабый намек на улыбку. Дымок от его сигары поднимался к потолку. — Браво!

— Я не ожидала этого спектакля, — мягко сказала Элиза.

— Но прекрасно сыграли роль раскаявшегося «синего чулка», — резко возразил Уиклифф. — Дочь актрисы…

— А вы прекрасно освоились с ролью надменного и заносчивого герцога.

Элванли откашлялся. Отложив сигару, он допил последний глоток кофе и поставил чашку. Потом встал, заложил руки за спину и обратился к обоим:

— Давайте не будем отклоняться от фактов. Вы оба здесь потому, что я назначил награду тому, кто разоблачит автора «Татуированного герцога». Каково бы ни было ваше мнение, ваша светлость, я должен высказать комплименты этой леди. Ее колонка пробудила во мне — старом холостяке, которому знакомы все забавы, — настоящий интерес. И конечно, я должен поблагодарить вас, ваша светлость, за то, что вы оказались столь неординарны.

— Спасибо, — в унисон ответили оба.

Даже Уиклифф, все еще терзаемый болью и гневом, был способен понять гордость Элизы. Он знал, что для нее это значительное достижение, и со временем его, возможно, позабавило бы, что он сыграл в этом определенную роль. Но сейчас он добавил к перечню скверных чувств по отношению к ней крайнее раздражение.

— Для проверки я попросил вас, чтобы определенные строчки появились в газетной колонке. Элизу — «мы тайно встречались, в тиши я горюю», герцога — «не бродить нам вечер целый…».

— Так вот почему вы оставили мне это стихотворение! — ахнула Элиза. — И если уж на то пошло… Я подозревала, что вы знаете, но не сообразила, что вы строите тайные планы и точно так же используете меня, как я вас. Я думала, это означает…

— Возможно, означало, — парировал все еще сердитый Уиклифф. Он обрадовался, когда Элванли наконец принес деньги.

— Вы оба выполнили мои условия. Уверен, вы оба задаетесь теперь вопросом, как я поступлю с предложенной суммой. — Он зашагал по комнате, рассуждая вслух: — Я не могу дать каждому из вас по десять тысяч, это было бы нелепо. Мне разделить их поровну? Или отдать одному из вас?

— Отдайте их герцогу, — ровным тоном произнесла Элиза и, повернувшись, ожгла Уиклиффа взглядом похожих на океан глаз. Он совершил ошибку, что посмотрел на нее. — Знайте, я сделала это для вас, — сказала она ему, и в нем снова поднялась волна гнева.