Наши тонкие струны - Крис Таллик

Если уж совсем честно, без такого папы лучше вообще не беспокоить мироздание своими запросами.

Тем временем целая толпа журналистов и фанатов поздравляет победителей. Им суют в руки букеты цветов и делают с ними селфи. А еще заставляют целоваться, картинно, на камеру. В этом уже нет ни капли нежности, примерно как в рекламе гигиенических средств. Ничего лишнего, только шоу-бизнес.

Но что это? Сергей, звездный мальчик с золотыми волосами, выхватывает микрофон из рук ведущего. Режиссер охотно включает крупный план.

– Да помолчи ты, – говорит Сергей кому-то, кого теперь не видно. – Дай хоть слово сказать. Меня слышно? Да. Вот. Я хочу передать благодарность Кристине Кляйн и всем Кристалликам. Это была их песня. То есть, наша песня. Там еще в конце было мое соло на аккордеоне… сейчас его отрезали… Я что хочу сказать? Маша, у тебя прекрасный голос. Макс, ты мегакрут. Крис… – тут он опять получает тычок в бок. – Крис… прости меня. Эй, не выключайте микрофон… пусть все слышат… Крис. Я только теперь понял, какой я дурак. Ты мне написала: иди на хрен. Я ничего другого и не заслуживал. Но я не такой, как ты думаешь… Дайте мне договорить…

Но тут его микрофон и вправду отключают. Последнее, что слышно, это несколько слов:

– Твои песни – самые лучшие. У нас супергруппа. Все будет хорошо, Крис.

Но тут наконец-то включается реклама.

Несколько мгновений Кристина Кляйн сидит молча, только облизывает пересохшие губы. Непрошеные слезы все равно катятся по ее щекам. Так ничего и не сказав, она подхватывает телефон и уходит с ним в ванную.

Макс смотрит на Машку.

– Все-таки этот чел отгадал секретное слово, – говорит он тихо.

– А… ты откуда знаешь? Ты нас подслушивал?

– И не только, Маш.

– Это как? Ты рассказал обо всем Сережке?

Макс молчит. На самом деле ему и не надо было ничего рассказывать. Просто послать короткое видео. И спустя пять минут получить эмодзи в ответ: алое сердце, перевязанное белым бинтом, чтобы не разбилось на части.

Макс понимает, как Сереге стыдно. Это же самое позорное, когда тебя считают предателем, а ты просто оказался не в том месте не в то время. И больше всего на свете хотел бы вернуться, только не знаешь, как сказать об этом.

Немножко заплаканная Крис возвращается в комнату. Махровое полотенчико – на ее шее. Но кто бы мог подумать: на ее лице – смущенная улыбка.

– Он попросил прощения, – говорит Крис. – Он хочет вернуться. Но его не отпускают.

– Куда они денутся, – говорит Макс.

– Никуда. Я поеду… к нему.

Машка и Макс смотрят на нее, и ни у кого даже язык не поворачивается спросить ее, зачем это ей нужно, и сообщить, что гордые девочки так не делают. Неужели это и так не понятно? У них супергруппа. Никто не сможет встать между ними. Даже пухлые принцессы со всемогущими королями. Кристалликов все равно притянет друг к другу.

И никакие это не секретные слова. Когда музыкант говорит музыканту, что у того песни самые лучшие, это звучит как признание в любви. И даже неважно, мальчик ты или девочка. Музыка одна на всех, и любовь тоже.

И еще. Если прямо сейчас Крис не бросится к Сережке, то ее сердце выскочит из груди и отправится в Москву самостоятельно. Надо следовать за своим сердцем. Ведь оно не ошибается.

Только оно и не ошибается.

Но осталось и еще кое-что, и это касается всех.

– Нет уж, систер, – говорит Макс. – Мы с Машей тебя никуда не отпустим. Мы поедем все вместе. Будем его вытаскивать.

– Завтра? – спрашивает Маша.

– Завтра может быть поздно. Вы еще не поняли?

Крис смотрит на Макса и понемногу бледнеет. Они с полуслова понимают друг друга. Или, вернее, брат сестру.

– Кажется, я поняла, – говорит Крис. – Я звоню Бастиану.

068. Кто у нас смелый?

Глубокой ночью они едут по шоссе М11. Бесконечный ряд фонарей похож на новогоднюю гирлянду. Петербургское лето кончилось, и небо над дальними лесами темно-фиолетовое.

Бывший менеджер Бастиан сидит за рулем минивэна – того самого, темно-серого, с тонированными стеклами. Час назад он без лишних вопросов заехал за ребятами на Петроградскую, они все вместе рванули через весь город, пока не развели мосты. И к полуночи уже выехали на платную трассу до Москвы.

Бастиан тоже смотрел прямой эфир «Интеркосмоса». Может, поэтому и вопросов не задавал. Только сказал по обыкновению хмуро:

– Этот ваш дурень сам наговорил себе на геморрой. Что вот было не промолчать? Получил бы деньги, а там и слился потихоньку.

– Потому что он наш друг, – ответил Макс.

– Артур Олегович оценит. Он очень, очень рад, что вокруг его проекта скандал разгорается. Он страсть как любит на бабло попадать.

– Чего ж ты тогда с нами поехал?

– По приколу. Так в мое время говорили.

– Pretty cool, – переводит Крис. – Это то же самое по-английски.

– Никогда об этом не задумывался. Я и MTV редко смотрел.

– Тогда зачем? – не отстает Макс, который сидит рядом с ним.

– Не знаю. Полюбил я вас, что ли. Когда еще встретишь таких… как бы сказать помягче…

– Лохов? – подсказывает Крис.

– Ну да. Идеалистов. Да чтобы еще такие дружные были. Прямо как в подростковом сериале. Ладно, хватит базаров… Девчонки, откиньте там сзади сиденья да ложитесь спать. При попутном ветре еще часов пять ехать.

– А потом… ты нам поможешь? – осторожно спрашивает Макс.

– Потом – сами. Я вам обещал деловые вопросы решать, а не чепушильные. Романтика – это не ко мне.

Макс вздыхает.

Иногда Максим Кляйн воспринимает вещи слишком серьезно. Это не трусость. Это осмотрительность.

Зато он точно знает, чего он хочет.

Когда-то Сергей вытащил его, Максима, из холодных и липких лап смерти. Буквально вытянул за ноги. Теперь, когда сам Сергей влип в гнилую историю, Макс должен был хоть как-нибудь помочь. И он это сделал.

Ну, или хотя бы попытался.

Макс старается не спать. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, он читает комментарии на форуме «Интеркосмоса» про «Нику TEENS» и ее космический взлет.

И вот что занятно: ночью комменты не модерируются. Как будто админы получили зарплату и разбежались. А вот зрители остались и продолжают давно начатый ср[…]ч, что еще более странно.

«Я чет не понял. Это был что ли не ее голос?»

«А чей?»

«Какой-то Маши из Кристалликов».

«ИИ сгенерировал, чего тут неясного. В Suno только ленивый не игрался».

«Там есть песни про г[…]вновоза, слыхали?