Обретенная любовь - Гайя Алексия

Бен преграждает ей путь со словами:

– Не двигайтесь, мэм, я сам открою, – говорит он.

Я выдавливаю тихий смешок в морозный воздух. Не двигайтесь, мэм?

Папа подходит и передает мне еще газеты.

– И мы до сих пор задаемся вопросом, почему Тиг такой странный… – удивляется он.

– Ага. Они выросли вместе.

Отец улыбается и бросает газету в огонь. Я стараюсь не отставать.

– Этот малой – хороший друг. Думаю, ты можешь без сомнений на него полагаться. Мне он нравится.

Я поворачиваюсь к нему.

– Соблазнишься на запоздалое усыновление? – спрашиваю я.

Он смеется и отрицательно качает головой.

– Единственный, кого я смог бы усыновить, – это Тиган. Если, конечно, он не женится на моей дочери раньше.

Прошу прощения? Кажется, мне нужно перезагрузиться. Отец только что произнес слово «жениться»? Все замолкают. На террасе повисает тяжелая тишина.

– Дорогая, твой отец хочет сказать, что он наконец-то смирился с вашими отношениями, – подсказывает мама у меня из-за спины.

– Ага… Э… Да. Я…

– Добрый вечер.

От такого ледяного приветствия я вдруг замолкаю. Это точно не Натали.

Мы все втроем оборачиваемся на незнакомый голос, и я собственными глазами вижу, как папа бледнеет. Мама сбрасывает плед с плеч. Черт. Это губернатор! И по совместительству отец Джейсона.

Сердце бешено колотится в груди. А вдруг Джейсон пришел вместе с ним? Что я тогда буду делать?

Бен выскакивает из-за его спины. Привычная улыбка исчезла с лица.

– Простите, директор, но он не один… – цедит он сквозь зубы.

Здоровенный мужик подталкивает Бена в спину и встает вместе с напарником позади губернатора. Бен выдает в точности такую же реакцию, как Тиг: отбивается и кидает мрачные взгляды. Единственное отличие сейчас – очаровательное оскорбление в адрес матери этого мистера, вылетающее из его уст.

Губернатор смеряет Бена презрительным взглядом, а затем переводит его на меня, не говоря ни слова, пока Бенито встает рядом со мной.

– Юная леди, вам стоит серьезно пересмотреть круг своих знакомств, – заключает губернатор.

На нем длинное темное пальто, в котором он похож на какого-то мафиози. Горло скрыто платком, черные кожаные перчатки и ботинки, которые сто́ят, наверное, целое состояние, дополняют его образ. Все это придает ему вид идеального политика, властного и безжалостного, который раньше меня восхищал.

– Что мы можем для вас сделать, господин губернатор? – вежливо спрашивает отец.

Он подлизывается, или мне кажется?

Отец Джейсона пристально смотрит на меня несколько секунд, а потом отводит взгляд. Я вдыхаю как можно тише, со стороны может показаться, что я вовсе перестала дышать.

Бен придвигается вплотную и шепчет мне на ухо:

– Елена, не паникуй. Ты же девушка моего лучшего друга, я буду защищать тебя как свою сестру.

Он легонько обнимает меня за плечо, а затем холодно оглядывает молча наблюдающего за нами губернатора.

– Ревнуешь? Она для тебя слишком молода, старик, – произносит Бен.

Ох, черт. Он больной!

Мама просит его прикусить язык, а папа преграждает путь двум телохранителям губернатора.

– Прошу прощения за этого молодого человека, господа. Давайте пройдем в мой кабинет, там можно будет поговорить, – произносит он.

Наконец он заговорил тоном директора частного лицея. Губернатор его останавливает, указывая подбородком на меня.

– Мне нужно поговорить с вашей дочерью, – сообщает он. – Наедине.

Папа хмуро смотрит на меня. Он физически больше, чем губернатор, но меньше, чем его охрана.

– Хорошо. Но вы не можете диктовать свои правила в моем доме, мистер Дэш. Я понимаю: обстоятельства таковы, что мы должны взять дело в свои руки, и полностью поддерживаю необходимость откровенно поговорить, но не берите на себя слишком много. Вы и так вошли к нам без приглашения.

В ответ – молчание.

Я чувствую, что Бенито вот-вот скажет еще какую-нибудь глупость, приходится толкнуть его в плечо, чтобы он помолчал.

– Ай! Какая ты шустрая.

– Елена, прошу тебя, – говорит папа.

Его голос холодный и отстраненный. И неудивительно: он весь на нервах. Я оставляю маму с испуганным Чеви и Беном, который что-то бормочет себе под нос, и беру отца за руку.

Мы входим в дом в сопровождении губернатора Дэша и его горилл и натыкаемся на Натали с мужем Лукасом. Она делает удивленные глаза, приветствует губернатора и смотрит на нас в ожидании объяснений.

– Натали, мы скоро вернемся. Энджи с Беном на террасе, – выдает ей отец.

Глубокая морщина прорезает ее лоб. Лукас толкает вперед коляску, и они исчезают из моего поля зрения. Ну же, Елена… Все будет хорошо.

Глава 33

Тиг

Вдох, выдох, вдох, выдох.

Я стараюсь сконцентрироваться только на этих простых словах, но, как всегда, в голове бардак, которому нет названия, торнадо, что не дает собраться с мыслями. У меня перед глазами только серые стены, низкий потолок, узкий пол и разреженный воздух. Не знаю, сколько сейчас может быть времени, но явно уже поздно. На нижней полке храпит старик. Его, кажется, ничто не волнует, а я переживаю настоящий кошмар, думая о предстоящих трех днях.

Это твоя вина, кретин!

Если бы я только смог сохранить спокойствие за ужином, когда встретил этого ублюдка, возможно, сейчас я бы уже спал. Я смотрел бы сон о своей львице и смог бы сбежать отсюда ненадолго, физически не покидая этой камеры. Вместо этого я валяюсь тут, как дурак, в ожидании этих трех душных дней. Коллективная изоляция, или как там старик это называет. Что об этом думаю я? Что не выдержу сидеть здесь взаперти в течение трех чертовых дней без воды, еды и света.

Привычное напряжение ударяет в голову. Слышно, как в отдалении в коридоре кто-то стучит. Мерно и методично. Этот звук сведет меня с ума. Я в сотый раз выпрямляюсь и тут же спрыгиваю на пол. Отжимания. Да, у Хиллзов это отлично помогало, очень успокаивало.

Я прикладываю ладони к холодному полу и начинаю отжиматься в ритме со своим дыханием и болью, отдающейся в ребрах. Никогда еще не чувствовал себя настолько зажатым в угол. Мне приходится постоянно бороться с собой: противостоять козлу, который испоганил все мое детство, и ублюдку, который засовывал меня в шкаф при малейшей возможности…

Дьявол! Я прекращаю отжимания и переворачиваюсь на спину. Пол обжигает холодом, но это даже приятно: боль понемногу отступает. По крайней мере, это занимает мои мысли хоть на какое-то время. Но очень скоро они возвращаются к Антону и тому ужасу, который он внушал мне в Куинсе. Когда Солис говорила, что отправит его в тюрьму, я не думал, что она это всерьез. Знает ли она, что он сейчас тоже здесь?

Я сажусь и упираюсь локтями