Судья королевского отбора - Олеля Баянъ

– А те…, – князь делает паузу, тяжело вздыхает и заканчивает: – А они уже отбивались от кого-то, когда пришёл отряд.

Боец так и не смог объяснить кто это был, потому что потерял сознание. Следующей ночью он скончался, не приходя в себя. Никаких следов третьей стороны нигде не было обнаружено. Целый род уничтожили за один вечер. Утром на следующий день была жива только Никалина.

– Зато улик, что заговорщики – это Тика, было достаточно, – подхватывает Штэван Второй. – Мы уже тогда с Левентом чувствовали, что Калина говорит правду. Мы не могли объяснить свои ощущения. Но сделали всё, чтобы заменить смертную казнь на ссылку.

– Оказывается, так действует на нас вассальная клятва, – устало вздыхает фельтмаршалок.

– Я видела в воспоминаниях баронессы, что сразу от тебя, Штэв, она умчалась к родителям, – дополняет их рассказ Вайроника. – Она удивилась, что мать была в родовом поместье, а не на Чудовищных островах, откуда не выезжала со смерти королевы. Её родители создали портал в их домик там, на островах, и вытолкнули туда дочь. Они потратили все силы на создание портала на дальнее расстояние, чем и обрекли себя на смерть. Последнее, что услышала Никалина, это крик: «Именем короля приказано уничтожить Тика».

Я не удивлена последнему утверждению. Подставой несёт за версту. А вот самое первое предложение заставляет иначе посмотреть на распорядительницу отбора.

– Да-да, я сильнейший менталист в Аидэлэре, – усмехается она.

И если потянуть за эту «верёвочку», то выходит, леди Наирэль позвали помочь с раскрытием заговора. И отбор, где её назначили распорядительницей, стал хорошей ширмой для её деятельности. И вот откуда она знает, почему баронесса молчала о клятве.

– Но почему Тика не сопротивлялись? Почему ничего не сообщили вам? – интересуюсь я.

– Всё дело во времени, – снова говорит князь. – Они банально не успевали. Да и вассальная клятва очень интересно действует на того, кто её даёт. Дать клятву верности всему роду невозможно под принуждением, только добровольно. Это связано с тем, что при магическом приказе вассал вынужден будет подчиниться всем командам.

– Но здесь есть лазейка, – добавляет Штэван Второй. – На случай, если монарху от власти голову вскружит и он отдаст приказ, противоречащий законам Единосущего, а уничтожение целого рода без веских оснований как раз и есть этот случай, то клятва позволит вассалу защититься от сюзерена, не убивая его.

– Получается, что раз Тика принесли клятву верности, то они не могли сопротивляться приказу, заверенному печатью с вашей кровью, – вслух произношу я очевидный вывод. – Но как появился тогда этот приказ, подписанный вашей кровью?

– Вот тут и вся загвоздка, – разводит руками король. – Мы проверили все документы и архивы с приказами. Нигде нет даже близко похожего приказа. Также проверили всё генеалогическое древо нашего рода на поиск бастарда. Ничего. Ни малейшей зацепки.

Повисает напряжённая тишина. Чувствуется, как каждый сосредоточенно размышляет об услышанном.

– Может, стоит обратиться к почтеннейшему Саве? – высказывает идею великий князь, нарушая затянувшееся молчание. – Вдруг он знает способы, как найти родную кровь, или через молитвы обратиться к Единосущному.

– Пока не получится, – качает головой Штэван Второй. – Сегодня утром от него пришло письмо с уведомлением, что он отправился в Обитель Единосущного.

– Как он вовремя уехал! – фыркает Вайроника.

– Жрецы всегда уезжают в Обитель после призыва судей, чтобы восстановиться, – замечает фельтмаршалок.

Красноречивый взгляд леди Наирэль выдаёт её мысли, но вслух она ничего не комментирует, только создаёт фиолетовую сферу:

– Надо оценить баронессу, – напоминает распорядительница.

И по каким же критериям её оценивать? И можно ли вообще оценить то, что пережила она? Как описать её выступление?

Эмоциональным? Леди Никалина вывернула себя наизнанку перед всеми. Пропитанным болью? От её крика стыла кровь в жилах. Смелым? Она бросила вызов всем тем, кто обвинял её семью в страшном предательстве, и предоставила неопровержимое доказательство.

Баронесса Тика не отказалась, не саботировала отбор, а приняла в нём участие по всем правилам. Даже дерзила. И выдерживала все нападки других участниц, хоть те её и ранили, но не ответила им.

– Наивысший балл, – без объяснений быстро выпаливаю я.

Вайроника ждёт от меня пояснений, но я качаю головой. Здесь больше моих чувств и эмоций, чем логических доводов.

Образование, происхождение, манеры и магические способности у баронессы Тика на высоте. Особенно последние. Манеры, может, не доходят до уровня принцессы Илимены, но тем это и ценно: леди Никалина, скорее всего, не играет и не носит масок, как это делают другие.

У короля с баронессой ещё есть шанс на совместное будущее. Если бы их чувства умерли, то леди Никалина так бы не реагировала на прохождение на отбор. Она бы не отвечала дерзко и с вызовом при осмотре королевским целителем.

Его величество не стал бы заботиться о ней, не защищал бы от смертной казни и не оставил бы после первого испытания, а ведь мог бы отправить её обратно, если бы не любил.

Стараюсь незаметно взглянуть на короля. Тот задумчив, но по его позе и резким движениям чувствуется, что он взвинчен. Даже взять его поступок на полигоне: он принял клятву, я так поняла, и показал, что действительно не знал о вассальной клятве своей возлюбленной.

Не знаю, кто сюда перенёс баронессу, но он точно знал, что чувства этих двоих к друг другу ещё живы.

ГЛАВА 23. Третья сторона

День пролетает незаметно и быстро. Кажется, только моргнула, и вот уже все мы, судьи, в сборе и наблюдаем за свиданием его величества и баронессы Тика. Последняя, кстати, сменила кожаные штаны на лёгкое платье нежного, розового цвета. Длинные волосы завиты в мягкие локоны. Прядки с висков собраны заколкой на макушке. Остальные огненным водопадом струятся по спине.

– Почему баронесса так не прихорашивается каждый день? – от созерцания леди Никалины меня отрывает голос Клеопры. – Она запросто заткнёт многих признанных красавиц королевства и соседних государств.

Интересно, откуда Стамийская успела это всё узнать?

Оглядываю остальных судей.

Ай Семь почти спит в кресле. Это и немудрено. Нас подняли рано утром. Проводили сюда, в дальний угол парка, где для нас уже был накрыт стол. Рена уминает завтрак. Иль Лалибет, как и я, молча рассматривает участницу отбора, у которой сегодня свидание