Сломанная любовь - Евсения Медведева

— Это шанс изменить всё, понимаешь? Нам больше никто не запретит любить друг друга. А у тебя открывается миллион возможностей. Ты можешь работать, можешь не работать, лишь бы рядом была. Только Мишку я себе забираю, — коварно задёргал бровью Мирон. — А ты девочку себе роди, только я и её потом себе заберу, и так до бесконечности…

— Королёв! — взвизгнула я от возмущения.

— А ты как хотела? — он затушил сигарету, обхватил лицо руками и взглядом своим грозным упёрся в меня. — Давай, Ляля, позволь мне пройти то, что пропустил. С самого начала. Крик хочу услышать первым, на руки взять и ощутить любовь с первого взгляда.

— Королёв, я могу больше не родить, — рука машинально опустилась на живот, где под тонкой тканью загорелся шрам.

— Это не значит, что нам не будет приятно пытаться, — улыбался, а сам посерел. Не хотела вот так вываливать на него эту информацию.

Операция тогда и правда прошла не совсем гладко, врач что-то говорил мне про шансы, но тогда меня это не волновало. А теперь… Так больно стало, глядя в синие глаза, что болезненной пеленой подёрнулись. Скрывал, пытался не расстроить, но разочаровался. Но зато честно. Надоело это враньё бесконечное. Хочет вместе? Тогда пусть берёт то, что есть! Либо никак…

— Ты был у матери? Я вчера почувствовала.

— Был, — Мирон снова закурил и посмотрел на часы.

— Расскажи.

— Мы просто поговорили с твоими родителями.

— Мирон! Ты говорил с отцом? — меня захлестнула волна стыда… Папочка… Мой милый папочка…

— Говорил. Правда, это не входило в мои планы. Он появился так внезапно, что я сам опешил. Но ничего, Ляля, я всё ему объяснил.

— Что? — я дрожащими руками взяла кружку и приложилась к горячему напитку, чтобы прогнать внезапную дрожь.

— Я сказал, что люблю вас и уже никуда не исчезну.

— Он теперь всё знает? — зажмурилась, лишь бы не расплакаться. Он не знал, потому что мне было почему-то стыдно рассказать. И даже с облегчением выдохнула, когда бабушка сказала, что отцу продлили командировку еще на два года, вскоре и мама уехала за ним следом, позволив мне ощутить свободу. Помню тот вечер, когда мне пришлось признаться отцу, что беременна. Сжимала телефонную трубку, боясь услышать крик и тонну упрёков, но мой папочка лишь поинтересовался, как я себя чувствую. Я даже не ожидала увидеть его на выписке, но он первым взял Мишку из рук медсестры. Я помню его глаза, в которых была лишь любовь, а там, где она живёт, нет места разочарованию, которое я до сих пор вижу в глазах матери.

— Да, — Мирон стёр выкатившуюся слезу. Молчал, не задавая вопросов, просто рядом был.

— А мама?

— Я думаю, они сами разберутся. Но ты должна поговорить с ней, Ляль. Честно, откровенно, один на один. Вы обе матери, и возможно, теперь ты сможешь попробовать её простить не для меня, а для себя. У нас теперь своя семья, милая, и мы будем жить так, как хотим, но и тащить прошлую обиду, думаю, не стоит.

— А ты? Поговоришь со своим отцом?

— Да, именно сегодня я и планирую этим заняться после шоппинга.

— После чего?

— У Царевых послезавтра свадьба, нам с Мишкой нужны костюмы, а вам с бабАлей – платья. Она же не пропустит это мероприятие?

— Нет… Они с Любовь Григорьевной уже ждут не дождутся отвязных конкурсов, море алкоголя и молодых жеребцов, с которыми будут танцевать до утра. А Алечка так вообще намерена поймать букет.

— Вот и хорошо. Идём, нас ждёт сын…

Глава 30

Глава 30

Мирон

Я курил в машине, наблюдая за парковкой около дома, где не был много лет. Нет, с мамой мы встречаемся пару раз в неделю, обычно обедаем вместе, и ходим по благотворительным вечерам, а перед Новым годом она обязательно тащит меня в театр. Они развелись с отцом сразу после того, как он одним звонком отчислил меня из универа и отправил в армию. Это было его условием освобождения.

Согласился, потому что сил сидеть в четырёх казённых стенах СИЗО просто не было. Хотелось выйти, найти Сладкову и выяснить, что произошло, пока я был во Владивостоке. Но не получилось.

— Царёв, а ты нашел документы? — набрал номер человека, что прошёл со мной весь путь от СИЗО до армейского дембеля. Мы были молодые, зелёные, не успевшие обрасти листвой знакомств и бронёй опыта. Понимали, что соглашаться на условие отца — бред, но и повернуть эту бюрократическую машину вспять не хватало связей. Саня рвал и метал, пытаясь найти Ольку, чтобы вытащить меня, но не смог. Оказавшись в болоте вранья, меня душила несправедливость и жажда мести, но меня спасла мама и друзья, что прошли со мной весь этот долгий путь.

— Степанов. Твоё дело вёл Степанов, — слышал шелест бумаг, давно похороненных в сейфе у друга, потому что лично я хотел их сжечь, а Саня не дал, забрав их на хранение к себе, «на всякий случай». Очевидно, на этот…

— Найдёшь…

— Уже, — перебил он, закурил и шумно выдохнул дым в микрофон. — Адрес отправил в сообщении, Гера ищет номер телефона. Расскажи… — Царёв давно вороном надо мной вьётся, желая узнать подробности, что удалось нарыть, но рядом постоянно были свидетели.

— Меня задержали по заявлению Галины Петровны, так?

— Ну, так. Чудесная женщина, — хмыкнул Царев.

— А знаешь, кто надоумил маму Сладковой отнести заявление на изнасилование?

— Да ну?..

— Ага. В целом, с будущей тёщей мне все понятно, — я растер ладонями лицо до характерного жжения. — Она дура, конечно. Но это уже не исправить, да и не важно. А вот действия моего родителя меня пугают. Гера нашел контакт Лебедь?

— Нашел бы ещё вчера, если бы ты меня в свои игры не втянул, — хрипло рассмеялся Гера. Царёв включил телефон на громкую, устроив конференцию. — Мирон, а дай мне пообщаться со Степановым? Я как-никак коллега его, пусть и в прошлом. Сразу пойму, где врет и за сколько продался.

— Договорились. Гера…

— А?

— А ты не сдерживайся, друг. Пусть всё расскажет, — затушил сигарету, когда увидел, как