Личный медиум для темного лорда - Елена Михайловна Малиновская

Дворецкий занервничал. Он пару раз переступил с ноги на ногу. Зачем-то покосился в сторону распахнутых ворот, которые еще не закрыли после нашей кареты…

– А, вот вы где!

Нет, Максимилиан ничего не сказал. Но краем глаза я заметила, как на виске у него отчаянно быстро запульсировала синяя жилка.

– Макс, Хельга!

И лорд Гессен поторопился отодвинуть дворецкого со своего пути, а затем спустился с крыльца, сияя самой безмятежной улыбкой в мире. Первым делом сграбастал Максимилиана в охапку, крепко его обнял. По-моему, даже намеревался расцеловать в обе щеки, но наткнулся на ледяной взгляд – и передумал. Затем все с той же раздражающей широчайшей ухмылкой повернулся ко мне.

А я продолжала смотреть на дворецкого леди Клейд. И в голосе что-то как будто щелкало. Это было еще не подозрение, лишь осознание того, что надо на этого человека обратить внимание.

– Хельга, лапушка моя, ну почему ты не хочешь меня поприветствовать?!

Громкое восклицание заставило меня очнуться. Я увидела, как лорд Гессен все-таки шагнул ко мне, самым возмутительным образом распахнув объятия.

Лапушка – это он обо мне? Странно. Очень странно, если вспомнить все события прошлой ночи.

И я испуганно попятилась. Шмыгнула за спину Максимилана, который как раз сделал шаг вперед.

– Я тебе ноги и руки переломаю, если к ней прикоснешься, – тихо, но очень внятно предупредил Максимилиан.

И угроза в его голосе была такой, что даже мне стало не по себе.

Лорда Гессена, однако, она не проняла. Он продолжил улыбаться во весь рот.

– Хельга, сладкая моя, я могу хотя бы поцеловать твою руку… – начал было он, проигнорировав высказывание друга.

– Не можешь, – сказал, как отрубил Максимилиан. – Даг, хорош. Отстань от нее. Этот лакомый кусок не для тебя. И я вообще дико удивлен, что у тебя хватило наглости показаться мне на глаза. Ты хоть представляешь, что устроил ночью? Понимаешь, какую боль причинил девчонке?

Меня привычно передернуло от слова «девчонка». А потом…

Я вдруг поняла, что не вижу дворецкого. Седовласый мужчина словно испарился, хотя вот только что был рядом.

И голову обхватило спазмом понимания. Эмилия приходила к мэтру Хайлину в сопровождении дворецкого. Дагмер вчера сказал, что узнал адрес лавки погибшего целителя из памяти как раз Гильома. При этом сам мэтр Хайлин признался, что безмерно боялся постоянного спутника леди Клейд. И каким образом, демоны разбери этого Гильома, он так быстро восстановился после ментального допроса? Дагмер устроил и мне незабываемую ночь с внушением. И у меня до сих пор в голове как-то плывет, хотя Максимилиан и оказал мне магическую помощь. Выходит, Гильом тоже воспользовался какими-то чарами для восполнения энергии?

– Да задержите его немедленно! – в полный голос выкрикнула я, оборвав зарождающуюся перепалку между Дагмером и Максимилианом.

Два высших лорда немедленно замолчали. Одновременно посмотрели на меня, и мне стало очень зябко в перекрестии их тяжелых взоров.

– Потом, все потом, – затараторила я. – Я все объясню, но потом. Где дворецкий?

Мужчины переглянулись. Согласно пожали плечами, явно не понимая причин моей паники.

– Я все скажу! – с отчаянием повторила я. – Найдите его! Ну сделайте хотя бы это!

И еще один обмен взглядами. Дагмер хмыкнул, Максимилиан кивнул. И двое лордов скользнули в разные стороны. Так, что я увидела лишь стремительно разбегающиеся тени на крыльце.

Я осталась одна. И это было страшно. Более того, я уже понимала, что последует дальше. Потому что мир стал другим. Цвета выцвели, запахи исчезли. Желание жить… испарилось.

Я нехотя обернулась к распахнутым настежь дверям дома. При этом я знала, что увижу. Потому что теневой мир уже плескался у моих ног.

Эмилия Клейд робко улыбнулась мне. Она стояла на пороге. Почти такая, как я запомнила ее в нашу первую и последнюю встречу.

– Пожалуйста, не надо, – почти беззвучно взмолилась я.

Ее ноги почти касались пола. Почти, но не совсем.

Я тихонько всхлипнула. Шагнула к ней. Нет, я не хотела говорить с призраком, но чувствовала, что иначе нельзя.

– Мой сын, – сбивчиво прошелестела Эмилия. – Пожалуйста. Только не в приют. Я прошу вас. Мой сын – это все, что было, есть и будет у меня.

«У тебя больше ничего и никого не будет».

Я кивнула, оставив столь жестокие слова при себе.

– Вас убил он? – спросила негромко. – Ваш дворецкий?

– Меня убили?

Такая горечь была в этом вопросе, что мне стало не по себе. Леди Клейд не понимала, что уже в мире теней. Как и мэтр Хайлин вчера.

– Мне очень жаль, – искренне сказала я.

– Да, мне тоже.

Очертания фигуры леди Клейд пошли разноцветной рябью. Она, видимо, пыталась осмыслить сам факт своей смерти. Стены дома за ее спиной вдруг дрогнули, искажаясь и преображаясь в подобие портала.

Я понимала, что сейчас утро. Но почему-то за спиной Эмилии видела огромные льдистые звезды. Тени уже звали ее к себе. Это был другой мир, в который я подглядывала с порога. И этот мир не понимал обид и мести. Он сулил лишь полную тишину и спокойствие.

– Мой сын, – опять повторила Эмилия со смертельной тоской. – Хельга, прошу тебя! Он хороший мальчик. Ему не место в приюте. Я душу свою отдать тебе готова!

– Вашу душу оставьте при себе, – сказала я. – Я и так обещаю, что постараюсь сделать все возможное, лишь бы помочь вашему сыну. Он ведь и сын Доминика, верно?

Эмилия вздрогнула, как от удара. Попятилась от меня, и на какой-то миг я испугалась, что она ненароком пересечет грань миров и тем самым скроется от меня. Но она все-таки остановилась, когда уже опасно забалансировала на самом пороге.

– Верно, – стыдливо прошептала. – Он погиб именно по той причине, что узнал об этом. Осмелился меня шантажировать. Завещание было составлено на Ривера, и Доминик хотел, чтобы его официально признали его отцом. Тогда бы он получил полное право управлять состоянием до совершеннолетия сына. Как понимаете, я подобного допустить не могла. Прекрасно знала, что мой сын в этом случае получит лишь малую толику того, чем владеет сейчас. В условиях завещания не прописана та сумма, которую официальный опекун или родитель имеет право тратить в год на жизнь ребенка. Мой покойный муж был очень богат, ему просто не пришло в голову, что это надобно уточнять. Тем более что я всегда отличалась бережливостью. Да, я была неверна супругу, но транжирой не являлась. А Доминик… Ну, вы понимаете…

– Он