Личный медиум для темного лорда - Елена Михайловна Малиновская

– И очень быстро. – Эмилия печально улыбнулась. – Он в принципе всегда все делал быстро. И очень любил щедрость напоказ. Золото в его руках мгновенно превращалось в гнилые черепки. Но почему-то это привлекало. С ним женщины как будто забывали о разуме и с головой уходили в мир запрещенных развлечений и наслаждений. Но потом неминуемо наступало осознание произошедшего. Это было подобно… Подобно самому жуткому в мире похмелью…

Призрак Эмилии замерцал, задрожал под легким дуновением ветерка.

– Не передать словами, как я сожалею о том, что связалась с ним, – призналась она. – Я не любила лорда Клейда. Но уважала безмерно. Он был честным и прямым человеком. Рядом с ним мне было очень спокойно. Одна лишь ночь… У нас была одна только ночь с Домиником. Арчибальд был в отъезде, а Доминик в очередной раз приехал просить денег. И как-то незаметно мы разговорились. Выпили вина, а потом… Потом я совершила самую страшную ошибку в своей жизни. Повезло, что Ривер родился позже срока. Однако Арчибальд, наверное, все равно что-то подозревал. Иногда я видела, с какой задумчивостью он смотрит на Ривера, а потом переводит на меня взгляд, как будто желая спросить о чем-то. Но ни разу он ни в чем меня не упрекнул. А я… Я постаралась больше не пересекаться с Домиником. Тот сильно из-за этого злился, желая продолжить эти постыдные отношения. И в конце концов не выдержал, устроил безобразную сцену, после чего был отлучен от дома.

Эмилия прерывисто вздохнула. Ее голос задрожал, как будто она с трудом сдерживала слезы.

– Получается, долгие годы Доминик не подозревал, что Ривер его сын, – задумчиво протянула я. – Но каким же образом он узнал правду?

– Из-за моей глупости и неосторожности, – ответила Эмилия. – Он пришел ко мне не так давно просить денег. Дела у него шли совсем худо. И мне… Мне стало жалко его. Я решила дать ему пару золотых, буквально на несколько минут вышла из комнаты, оставив его одного. Доминик на коленях благодарил меня за великодушие и щедрость. Потом ушел. Неладное я заподозрила лишь через несколько часов. Видите ли, у меня есть привычка. Я много лет веду личный дневник. И когда хотела записать в него события прошедшего дня, то с ужасом обнаружила, что он исчез из секретера. Как понимаю, Доминик планировал узнать из него какие-нибудь мои тайны, чтобы потом тянуть деньги еще и еще. Ну что же. – На этом месте губы Эмилии тронула печальная улыбка, и она добавила после короткой паузы: – Он действительно узнал мою самую страшную тайну.

– А кто такой Гильом, и как вы связаны с мэтром Хайлином?

Глаза Эмилии внезапно наполнились заполошным ужасом, лицо исказилось, словно от невыносимой муки, рот некрасиво раззявился в немом крике. И призрак исчез без следа.

Ничего себе! Как она боится этого Гильома! Даже после смерти.

– Ушел, – внезапно послышалось позади досадливое.

Лорд Гессен неторопливо подошел к крыльцу, то и дело кидая вокруг внимательный взгляды.

– Ага, ушел, – подтвердил Максимилиан, появляясь с другой стороны дома. – Шустрый, гад! Даже на след встать не удалось. Явно какой-то амулет использовал для блокады поисковой магии.

– Ну ничего, сейчас леди Клейд расскажет нам, что это за дворецкий и как давно на нее работает, – с каким мрачным предвкушением буркнул Дагмер.

– Не расскажет, – чуть слышно возразила я.

Лорд Гессен немедленно вперил в меня испытующий взор. Вопросительно вскинул бровь.

– И что это значит, милочка? – прошелестел он. – Только не говори…

Фразу не завершил, продолжая многозначительно смотреть на меня.

– Леди Клейд вам уже никогда и ничего не расскажет, – повторила я. – Вам – нет. Мне – возможно.

Дагмер со свистом втянул в себя воздух через плотно сжатые губы.

– Поразительно, – процедил зло. – У тебя настоящий талант, девочка. Ты всегда оказываешься там, где только что побывала смерть.

Глава третья

В доме леди Клейд творился настоящий бедлам.

Я расположилась в небольшой, но уютной и очень светлой гостиной на первом этаже и слышала, как по коридорам ходят люди, как наверху что-то то и дело грохочет, как будто кто-то двигает мебель.

– Безобразие!

Малисса, воспитательница Ривера, с огорчением покачала головой.

– Они разгромят все комнаты, – пожаловалась вслух. – Неужели нельзя делать это как-то аккуратнее?

– Наверное, опасаются пропустить что-нибудь важное, – предположила я.

Посмотрела на Ривера, который, нахохлившийся, сидел рядом с пожилой женщиной, прижавшись к ней всем телом. Та постоянно гладила его по голове, силясь успокоить, но было видно, что ребенок с трудом сдерживает слезы.

– А где мама? – в очередной раз тихонечко спросил он. – Почему мамы тут нет?

Малисса тяжело вздохнула.

Я знала, что она еще не в курсе смерти хозяйки. Но уже начала подозревать неладное. Впрочем, так часто бывает. Люди обычно неосознанно чувствуют приход смерти. В атмосфере будто разливается нечто нехорошее и неотвратимое. Когда осознаешь, что случилось непоправимое, но продолжаешь робко надеяться на чудо.

– Мама скоро придет, малыш, – тихо проговорила Малисса. – Наверное, наблюдает за тем, чтобы эти остолопы вообще весь дом не разгромили.

– Остолопы? – Ривер чуть отстранился от воспитательницы и удивленно взглянул на нее. Спросил: – А что такое «остолопы»? Я раньше этого слова не слышал.

На дряблых щеках женщины затлел румянец, и она виновато покосилась на меня. Жалеет, что в сердцах выругалась. Дети в этом возрасте как губка. Легко впитывают самые грубые выражения.

– Это не очень хорошее слово, – забормотала она, силясь оправдаться. – Не повторяй его, Ривер. Иначе мама расстроится.

Я торопливо опустила голову, пряча горькие эмоции. Увы, маме Ривера уже все равно.

– Но что оно значит? – продолжал настаивать малыш.

– Это грубые люди, которые не думают о посторонних, – наконец, выкрутилась Малисса. – Злые, шумные, бесцеремонные…

– Вот и служи после этого во благо обществу, – внезапно оборвало ее насмешливое от порога.

Малисса вздрогнула и встала. Возмущенно подбоченилась напротив Дагмера, который, небрежно привалившись к дверному косяку плечом, видимо, какое-то время слушал ее объяснения. Естественно, вошел он так, что остался совершенно незамеченным ни мною, ни воспитательницей.

– Ночами, бывает, не спишь, трудишься, как пчелка, а тебя остолопом величают, – добавил с язвительной усмешкой Дагмер и неожиданно подмигнул Риверу.

Мальчик сначала робко улыбнулся, но почти сразу опять погрустнел.

– А где мама? – повторил недавний вопрос. – Вы ее скоро отпустите, дяденька остолоп?

Взгляд Дагмера ощутимо потяжелел, около рта прорезались глубокие морщины. А вот я едва не фыркнула от смеха – настолько неожиданно это прозвучало.

Наверное, всесильного лорда впервые в лицо так оскорбляют. А самое главное –