Соль и тайны морской бездны - Эбби-Линн Норр

Но в реальности я никогда не чувствовала, что заклятье давит на меня так, как давило на маму. Оно либо вообще по-другому действовало на меня, элементаля, либо еще не пришло время, когда его сила должна была подействовать на меня в полной мере. А теперь такого и вовсе не случится, и я ничего не имела против.

Вошли Эмун с Йозефом. Они принесли еще сумки и задержались, прислушиваясь к разговору.

– Такое ощущение, будто над моей головой прежде висели черные тучи, а сейчас они все рассеялись, – сказала мама, пока мы стояли в вестибюле. – Но я этого не осознавала вплоть до настоящего момента. Они висели надо мной так долго, что мне даже в голову не приходило, что небо бывает другим. – Йозеф подступил ближе к маме, и, пока она говорила, на его лице появилось мечтательное выражение. – Мысли мои ясны, воспоминания нетронуты, и что лучше всего, так это отсутствие страха. Его просто больше нет.

Я проглотила подкативший к горлу комок, и тут последними вошли в дом Нике и Антони со своими сумками в руках.

– О чем разговор? – спросил Антони, ставя сумку и выпрямляясь.

– Чувствует ли Майра какие-то изменения, – ответил Эмун, снимая куртку и вешая на стоящую рядом вешалку. Он нашел взглядом Нике. – А ты чувствуешь себя как-то иначе?

Нике поколебалась.

– Чувствую, – медленно ответила она. Ее взгляд переместился на мою мать и задержался на ней.

– Но?

– Но я всегда немножко отличалась от других сирен, и мое желание убраться под воду насовсем осталось таким же сильным, как и всегда. И еще… – она осеклась, но глаз не отвела.

– Нам надо в Океанос, – вставила мама.

Я удивленно посмотрела на нее, но они с Нике смотрели друг на друга так, будто пришли к какому-то пониманию. Словно чувствовали это уже давным-давно.

Наконец мамин взгляд скользнул на меня.

– Ты хочешь с нами?

– Мне кажется, это замечательная идея, – сказала Нике, сияя. – У Тарги будет шанс увидеть родину своей матери.

Мне понравилась эта мысль, и в глубине души я изумилась, как не подумала об этом сама.

– Конечно, хочу. Мы, может, никогда не окажемся к нему ближе, чем сейчас. – На самом деле, похоже, из Мавритании мы добрались бы быстрее, но было неправильно бросить Петру и Антони в незнакомом городе на несколько дней, пока сами мы прохлаждаемся в увеселительной прогулке под водой.

– Все будет не так, как было раньше, – сказала мама наконец. Ее взгляд потеплел. – Но сейчас – идеальное время, чтобы туда отправиться. – В ее глазах промелькнуло что-то неопределенное. То, что она знала, но не собиралась говорить. У Нике было точно такое же выражение лица, словно в ее глазах имелись особые створки, скрывающие какой-то неведомый источник теплого света.

Я глянула на Антони. Он улыбнулся мне.

– Это отличная идея. Отправляйтесь. Я побуду в компании Эмуна до вашего возвращения.

– О, ты имеешь в виду, что побудешь в компании Йозефа до нашего возвращения, – ответил Эмун, и до меня дошло, что в его глазах тоже горит огонек любопытства. – Я бы не пропустил возможность увидеть Океанос даже в обмен на все классические автомобили Америки!

Все было решено. Хорошенько поев и отдохнув, мама, Нике, Эмун и я скользнули в воду в принадлежащем семейству Дракиф эллинге и пустились в плавание к Азорским островам. Наш путь должен был занять большую часть ночи, но при этом никто не потрудился даже намекнуть на то, чтобы дождаться утра. Нас объединяло нетерпение.

Снова оказаться в русалочьем обличье было прекрасно. Остатки стресса после нашего путешествия по пустыне рассыпались в пыль и исчезли, соленая вода ласкала мою кожу и успокаивала душу. И хотя мы путешествовали вместе, но плыли сами по себе, на расстоянии. Не переговаривались и даже не всегда находились друг от друга на расстоянии крика. Казалось, даже на Эмуна незаметно снизошло умиротворение. Заклятье ведь затрагивало и его тоже.

Когда наши головы повыскакивали на поверхности воды за горой Калифас, на востоке горизонт окрасился бледно-персиковыми, зелеными и темно-синими оттенками.

– Вот и все, – сказала мама, вынырнув рядом со мной. Волосы ее блестели, глаза в раннем утреннем свете казались черными.

Гора Калифас выглядела точно так, как мама ее описывала. Крутая, очень высокая. А когда-то голые скалы теперь покрывала пышная растительность. С нашей стороны подножие Калифас выглядело как нагромождение черных камней, о которые разбивается прибой. Нике подвела нас к большой полукруглой части белого пляжа, где мы вышли на сушу и зашагали по песчаному берегу Океаноса.

Я собиралась спросить, та ли это часть пляжа, куда явился Клавдиус, чтобы потом выбить сирен с их собственной земли, но по суровому взгляду осматривающейся Нике поняла, что это так и есть. С рассветом становилось все светлее, и в глаза мне бросились темные пятна на склоне горы. Они могли быть входами в пещеры, но так заросли, что сказать наверняка было сложно.

Внезапный птичий гвалт привлек наше внимание к поверхности плоского камня, располагающегося чуть ниже, чем в первой четверти подъема на гору.

– Смотрите! – взволнованным шепотом произнес Эмун.

Как только последняя птица улетела, на уступе появилась высокая сирена. Обнаженная, но ее волнистые черные волосы были сухими, и пряди шевелились на ветру. Ее прелестная фигура четко вырисовывалась на фоне скалы, поскольку эта сирена была значительно темнее. Куда-там Нике!

Я услышала резкий вдох и покосилась на маму. Она смотрела на глядящую сверху сирену без удивления, будто заранее знала, что на скале кто-то будет.

Сирена взглянула на нас. Было еще темновато, и стояла она далеко, поэтому разглядеть выражение ее лица толком не удавалось. Через секунду она исчезла.

Меня привлекло какое-то движение у подножия Калифаса. Там появилась другая сирена, с молочно-белой кожей и длинными каштановыми волосами, в простом платье-сорочке. Она вышла из пещеры у подножия горы и пробиралась по камням и зарослям. За ней появилась еще одна сирена, и еще. На входе в другую пещеру, чуть подальше, показалась совсем юная русалка. Она замерла, глядя на нас, что-то сказала кому-то невидимому у себя за спиной, а потом вышла и двинулась в нашу сторону. За ней потянулась цепочка сирен. Похожая процессия двинулась и из другого темного отверстия. Сирен становилось всё больше, нескончаемым потоком они изливались из чрева горы и устремлялись на пляж.

Когда они подошли ближе, я заметила, что некоторые плачут, беззвучно, русалочьими нескончаемыми слезами. Выражения лиц разнились от нейтрального до счастливого, глубоко почтительного и даже