Соль и тайны морской бездны - Эбби-Линн Норр

– Как в зале Анамны, – отозвалась она.

– Необычно. – Петра соскользнула с выступа, на котором сидела, и устроилась на песке. – Столько информации передано за какие-то пятнадцать минут.

От изумления у меня глаза поползли на лоб. Они, наверное, стали величиной с плошки.

– Как это? – Я, разинув рот, посмотрела на маму, потом на Нике, а потом на Антони.

– Ага, но твоя мама не выдержала дольше десяти, – добавила Нике и лукаво улыбнулась, глядя на Майру.

– Мы не знали, что происходит там внутри. Ни звука, ни шевеления, как казалось, целую вечность, – пояснила мама. – Я подумала, ты там погибаешь или что все это было большой ошибкой. – Она сверкнула глазами на Нике, и мне оставалось только догадываться, насколько яростной оказалась их схватка за стенками кристалла.

– Значит, ты пыталась меня оттуда вытащить?

– Как по мне, так мы уже поступили по-твоему, но в итоге ни к чему не пришли…

– Во всяком случае, пока, – вмешалась Нике.

– А ты, – я посмотрела на сидящего рядом Антони. Он подпирал рукой подбородок, поставив локти на колени. – У тебя в руке тоже был инструмент.

Антони выпрямился, глаза его виновато заметались.

– Так Эмун делал то же самое!

– Ну, не можешь одолеть, присоединись, – лениво ответил Эмун без тени того смущения, которое залило краской щеки Антони.

Все засмеялись.

– К тому же ты – моя сестра, и мне это не понравилось. Может, это и длилось каких-то пятнадцать минут, но казалось, будто ты застряла в этой штуковине на долгие часы.

Меня чуть не завалило в этом кристалле от их усилий по самые уши, сталактиты запросто могли пригвоздить Шалорис или меня, а может, и нас обеих к полу. Но мои родные об этом не знали. Они всего лишь хотели освободить меня, поэтому я не стала развивать эту тему. В конце концов, все ведь закончилось хорошо.

– Значит, щенок… – подал голос Йозеф впервые с тех пор, как мы уселись вокруг костра.

– Эпизон, – подтвердила я, кивнув. – Так его звали. Он оказался жив, потому что была жива его хозяйка. Он был атлантской породы, которая, видимо, исчезла после разрушения Атлантиды. Его имя означало «уцелевший».

– Вот он и уцелел, – пробормотал Йозеф. – Бедняжка.

– Что и удивляет, – рассуждала вслух Нике. – Как, по-вашему, урожденному тритону удалось заполучить кусок этого кристалла, находящегося под охраной разъяренного двухголового пса?

– Может, он нашел ту часть, которая выступала над землей, и отбил ее от большего куска. Кристалл верхней частью упирался прямо в засыпавшую его землю. Так что такое возможно, – предположила мама.

– Либо с тритонами у песика проблем не было, – вставил Эмун. – Сирен, как мы знаем, он ненавидел, но как бы он среагировал на меня одного, мы не проверяли.

Все согласно загудели, после чего в задумчивости примолкли.

Потом заговорила Нике:

– Ты сказала, что Шалорис, по ее словам, уже однажды пыталась отозвать заклятье?

Я кивнула.

– А что?

– Просто рассуждаю. Может быть, именно поэтому камни защищали нас от заклятья. Ее попытка каким-то образом повлияла на найденную тритоном глыбу.

Эмун покивал, хотя сам полуприкрытыми глазами смотрел на огонь.

– Хорошая теория, все логично.

Снова поднялся гомон одобрения, а я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Мы рассуждали, как сыщики-любители, неуклюже размышляющие в темноте с трубками в зубах и бормочущие что-то вроде: «Ну же, Ватсон, неужто вы и впрямь думаете, что…», или «Элементарно, дружище», или «Вы смотрели, но упустили из виду». Я начала хихикать, но быстро заставила себя умолкнуть, поймав на себе настороженный взгляд Антони, сопровождающийся полуулыбкой.

Тут до меня дошло, что я до смерти устала и напереживалась. Я встала и красноречиво потянулась.

Все в очередной раз загомонили, согласившись, что пора ложиться. Послышался хруст разминаемых суставов и зевки, и все засуетились, переходя к чистке зубов, тушению костра и разворачиванию спальников.

– У тебя впереди еще много работы, брат, – тихо сказал Антони, когда они с Эмуном стояли рядом и чистили зубы, взбивая вокруг рта белую пену.

Эмун что-то вопросительно буркнул, его брови взлетели вверх, а зубная щетка застыла.

– Похоже, ты единственный, кто способен увеличить популяцию тритонов. – Антони выплюнул пену, прополоскал рот и убрал щетку к остальным туалетным принадлежностям. Он многозначительно улыбнулся Эмуну с закрытым ртом и дважды по-дружески хлопнул его по плечу:

– Тогда лучше принимайся за работу, не ленись.

Эмун фыркнул и нагнулся, чтобы пена от зубной пасты не шлепнулась ему на грудь.

В темноте раздались пожелания друг другу доброй ночи, и пустыня погрузилась в относительный покой и тишину.

* * *

Во время перелета обратно в Нуакшот Петра показала на землю.

– Видите, вон там пыль поднимается? Кто ставит на то, что это уже спешат к структуре Ришат исследовать новую топографию местности?

– А ты не шутила насчет семидесяти двух часов, – сказал Йозеф.

В Нуакшоте мы с Петрой улучили минутку, чтобы поболтать, пока остальные переносили сумки из вертолета в самолет.

– Никакими словами не передать… – начала я, но Петра лишь молча отмахнулась.

– Ты шутишь? Мне довелось ходить по Атлантиде! Да это же мечта любого археолога.

– И все же, ты поставила свою жизнь на паузу ради того, чтобы приехать и помочь мне. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, только позови, и я буду там.

Она кивнула и притянула меня в свои объятия.

– Мы, элементали, больше чем сестры, – тихонько произнесла она почти мне в ухо. – Теперь я не буду стесняться, и ты не стесняйся.

Глава 27

Мы вернулись на Гибралтар, чтобы за несколько дней набраться сил перед более длительным путешествием в Гданьск. Йозефу хотелось нормально собраться в дорогу, поскольку мы договорились, что он переедет в особняк Новаков до момента, пока они с мамой не решат, что будут делать дальше.

– Ты ощущаешь какие-нибудь перемены в самочувствии? – поинтересовалась я у мамы, когда мы внесли в дом сумки и бросили их в вестибюле. Я собиралась спросить раньше, но в промежутках между повествованием о Шалорис и Юмелии, подготовкой к путешествию и сном во время перелета из Мавритании на Гибралтар, равно как и поездкой до дома Йозефа, никак не выпадало подходящего момента. Воздушная болезнь, как оказалось, никуда не делась, но я чувствовала себя не такой замученной, как обычно. Так что, возможно, именно снятие заклятья поспособствовало этому.

Мамины глаза расширились, а брови поползли наверх.

– А ты разве нет?

– Ну, я уже не прихожу в