Измена. Не возвращай нас - Анна Томченко

через год я бы застукала его с его секретаршей, а может быть, через пять лет мы пришли к выводу о том, что хотим перебраться куда-то южнее. Может быть, через десять лет мы бы выбирали куда пойдёт учиться Лина. А ещё через пять Катю бы позвали на свидание. Может быть, через двадцать лет мы бы купили загородный дом, только на этот раз где-нибудь вдали от людей, чтобы вокруг сосны, ели, хвойный опад под ногами. Журчание далёкой реки, которая облизывала бы камни цвета ржавчины. А на берегу стоял лохматый пушистый камыш. Может быть, через тридцать лет мы бы вспомнили об этом случае. И у каждого иначе ёкнуло сердце. Может быть, через сорок лет я бы поправила рубашку на шее мужа, прикрывая следы от ожогов, а через пятьдесят лет поцеловала бы его в последний раз. В последний раз перед тем как встретиться вновь, встретиться там, куда не попадала ни одна живая душа. Может быть, через пятьдесят лет поцеловал бы он меня. Поцеловал и, сдерживая слезы, прошептал:

— Прости меня, что не уберёг. Прости, что так все вышло...

Я не знала, что бы было если бы я могла его простить. Но догадывалась о том, что ничего этого однозначно не будет.

Мягкие шаги прозвучали в тишине гостинной, тяжёлые ладони легли мне на плечи.

— Не отвечай, родная, не отвечай, — тихо прошептал Олег, уткнувшись носом мне в волосы, и по коже прошла дрожь, а потом махонькие мурашки вздыбились, напоминая мне о том, как все было до.

Как он приходил, обнимал меня, целовал висок, проводил пальцами мне по щеке.

Мягко улыбался и спрашивал, как прошёл мой день.

— Я так виноват перед тобой, Варюш. Я не смог не защитить тебя, я не смог

уберечь. Я даже верным быть не смог. И во всем виноват только я, то у меня была какая-то странная, глупая мысль о том, что мне удастся всего избежать, что на одной чаше весов моя семья, а на другой беременная любовница, от которой я вскоре избавлюсь, и моя семья никогда ничего не узнает. Или любовницу я заставлю сделать аборт. А может она сделает тест и выяснится, что ребёнок не мой. Но на самом деле я самый большой глупец, который потерял безумно важное в своей жизни, безумно ценное. Семью. Если бы кто-то мне позволил получить второй шанс, я бы даже под страхом смерти никогда не совершил подобные ошибки. Я бы лучше помер, но никогда бы вновь не предал своих родных своих трех девочек, по которым я скучаю безумно сильно. И без которых моя жизнь сама по себе превратилась в сырой пустой склеп. Зря я спросил Варвара. Прости меня.

Прости меня, такого дурака. Никогда я не заслуживал ни тебя, ни дочерей. Знаешь, Клим рассказывал про Женька, про мать его... Давыдов заслуживает такую любовь, которой любила ты меня, а я свинья неблагодарная.

У меня сердце дрогнуло.

Цена прощения.

Цена любви.

И ведь он мог не возвращать нас.

Он мог уйти тихонько в тень, остаться напоминанием. Но Олег был рядом. Олег хотел быть отцом, быть мужем, и поэтому я, развернувшись в его руках, уткнулась в грудь, прижалась крепко, и меня затрясло от рыданий.

— И за слезы тоже прости, Варвара. Я столько боли тебе причинил.

— А ещё ты мне причинил много добра, много любви, подарил двоих дочерей, подарил безопасность. И на самом деле, Олег, мне безумно тяжело. И ты тиран, деспот, и ты вообще не заслуживаешь ни прощения, ни этого разговора. Ты Ужасный человек с дерьмовым характером. Но самое смешное во всей этой ситуации, что ты был хорошим мужем и замечательным отцом.

Я вдавилась в него так сильно, прижалась, чтобы ощущать всем телом его.

— Если бы ты попросил у меня прощения, может быть ты его и получил.

Я ощутила, как под пальцами тело Олега напряглось, стало натянутым, как струна, и в следующий момент руки мужа сжались на моих плечах.

Олег отстранился и посмотрел мне в глаза, словно ища ответ, и не найдя его, он медленно опустился на колени.

— Прости меня, пожалуйста, Варь, прости меня и дай шанс. Богом клянусь, что не предам никогда. Богом клянусь, что любить буду вечно. И любить так, как любил тебя в день нашей свадьбы. Ценить буду, уважать, дышать тобой каждый день.

Прости меня, пожалуйста, за всю ту боль, что я причинил тебе, прости меня за моё предательство. Прости меня.

Олег уткнулся лицом мне в живот и обхватил руками.

Я закрыла глаза, из-под закрытых век потекли слезы, горячие, крупные, но смывающие с души все шрамы.

И, наверное, она, такая окрылённая, заставила меня опуститься рядом с Олегом, схватиться судорожно ему за плечи, прижаться.

И выдохнуть надломленное, тихое, хриплое, но такое настоящее...

— Прощаю.

Дыхание.

 

И крепкие объятия, которые сдавили меня со всех сторон. А потом судорожное, опасливое и безумно честное

— Люблю тебя, родная. И с каждым днём все больше и сильнее люблю.

И да, те года, которые были нам отмерены, они были разными, смешными, весёлыми, немного непонятными, внезапными, например, тогда, когда Лина кокетливо сообщила о том, что она будет съезжать к парню.

Если честно, мы про этого парня знать не знали.

А когда Женька приехал за вещами до нас стало потихоньку доходить, что с Давыдовым мы станем одной большой семьей.

И было очень весело, когда Катя в двадцать пять родила внучку нам. Они с мужем переехали в Москву, и поэтому мы чаще всего виделись по видеосвязи.

Лина с Женей после рождения сына перебрались в Сингапур, потому что у Женьки работа, а у Лины декрет. И Давыдов все-таки уломал Алевтину на то, чтобы она дала ему шанс попробовать стать для неё кем-то большим, чем просто друг.

Когда Кате было пять, а мы только начинали возвращаться к своей жизни, я увидела одну статью в сети.

«Скандал в частной клинике имени Фрошерта. Терапевт Анисимова на протяжении нескольких лет занималась незаконным сбытом наркотических препаратов...»

Я отложила мобильный и выйдя в коридор дошла до кабинета мужа.

— Олежа... — начала я осторожно. — Ты мне ничего не хочешь рассказать?

Я только спросила, а муж побаргровел и сломав ручку в ладони, произнес медленно:

— Да! Это я.

— Зачем? — выдохнула я.

Антонину осудили.

Да, Зоя осталась не причем, но видимо...

— Я совершил самую большую