Матьмоегоребенка, или Азбука аферизма - Татьяна Огородникова

– Ты что, Янис, у тебя с головой все нормально? Где Марина?

– Марина просит тебя повнимательней относиться к ее подаркам. Ты что, не смотрел маленький сувенир, который она подарила тебе в Словении?

– Какой сувенир, о чем ты говоришь, Янис?

– Как тяжело общаться с тугодумами! – Голос Яниса прозвучал презрительно. – Ну ладно, если ты так хочешь получить ответы на свои вопросы, слушай: я живу на твои деньги, трахаю твою любимую женщину, езжу на твоей машине, а теперь уже и владею твоей квартирой. Все понятно? – Гурьев молчал. – Так что, адью, мон шер. Нам больше не о чем разговаривать. Да. Передай привет Глебу. Он, в принципе, неплохой парень. Только немного опоздал со своим расследованием. – Янис нажал отбой.

Иван был изумлен, растоптан и не мог поверить в то, что услышал. Он повторял про себя слова, которые только что услышал от Яниса, и каждое из них плетью хлестало его по лицу, по мозгу, по сердцу.

Я сплю с твоей женщиной… я езжу на твоей машине…

Он дрожащей рукой нажал на повтор звонка, в надежде что сейчас трубку возьмет Марина и весь это бред развеется.

– Ну, что ты еще хочешь услышать? – Янис разговаривал с ним, как с назойливой мухой.

– Позови, пожалуйста, Марину к телефону.

– Марина не подойдет, она не разговаривает с такими лохами, как ты. И вообще, расслабься насчет нее. Она – не совсем здоровый человек, только я знаю, как с ней справляться. К твоему сведению, Маринка – не сестра мне, а жена. Я подобрал ее на улице, когда ей было тринадцать лет. С тех пор у нас с ней одна жизнь на двоих. Точнее, три жизни – на двоих. У Марины – раздвоение личности. Без меня она просто погибнет. Ясно, мальчик? Так что не суйся, куда не надо.

Гурьев сам был на грани помешательства. Он подозвал Виталика и рявкнул:

– Водки! Двести! – Виталик, очевидно, ценил мужское обращение с собой, поэтому безропотно и уже не так противно улыбнувшись метнулся на кухню и вернулся с бутылкой водки, на ходу открывая ее. Скорее всего в голове у Виталика забрезжила робкая надежда, что, напоив Ивана как следует, удастся уговорить его хотя бы на поцелуй. Увидев обезумевшие глаза гостя, Виталик лихорадочно налил полный стакан. Он подумал, что у клиента, очевидно, приступ острой боли, которую тот пытается снять с помощью спиртного. У Ивана действительно был приступ. Его душа рвалась на части. Такой боли он не испытывал никогда в жизни. Опрокинув стакан до дна, Гурьев вырвал из рук Виталика бутылку и, запрокинув голову, стал вливать ее содержимое в себя. Опустошив бутылку, Гурьев вскочил и, не расплатившись с соляным столбом, в который превратился Виталик, порывисто вышел из кафе. Виталик почему-то не отреагировал.

Гурьев побежал. Откуда-то взялись невероятные силы – он на бешеной скорости покрыл расстояние до дома и взметнулся по лестнице на седьмой. Его квартиры не было. Не было номера, не было звонка, не было даже двери. На месте старой дубовой двери с замочными скважинами для старинного медного ключа красовалась новая мощная металлическая дверь, обитая темно-бордовой кожей. Два небольших круглых отверстия, вероятно, служили дырочками для новомодных немецких ключей, каждый из которых работал только в комплекте с двойником и выпускался только в одном экземпляре.

Больше всего Гурьева взбесили именно эти аккуратные замочные скважины нового образца. Он стал изо всех сил стучаться в дверь. Оттуда не было слышно ни единого звука. Гурьев, наращивая усилия, начал пинать дверь ногами и колотить в нее кулаками. Из приоткрытых дверей испуганно выглядывали соседи. Никто не решился утихомирить хулигана такого атлетического сложения. Поэтому кто-то из них просто вызвал милицию. К моменту прихода милиции Гурьев уже просто сидел, опершись на дверь спиной, и тихо подвывал, иногда пропуская крепкие матерные словечки.

Увидев плюгавого милиционера средних лет, Гурьев понял, что сопротивляться бесполезно. Да что там, он просто хотел в тюрьму. Сейчас он готов был идти куда угодно, лишь бы не думать, не анализировать, не вспоминать…

Он хотел только одного: чтобы его оставили одного хотя бы на несколько часов. КПЗ подходила как нельзя лучше. Потом он подумает о мести, о том, как вернуть потерянные деньги, как восстановить отношения с окружающими…

Я всегда говорю, что за нас давно уже все придумано. Если не хватает ума анализировать ситуацию и делать выводы о последствиях, следуйте прописным истинам, товарищи! Лучше синица в руках. Без труда не вынешь. Не зная броду. И так далее. Вы думаете, что это изобрел человек, который родился мудрым? Вовсе нет! Именно опираясь на собственный и чужой печальный опыт, наши предки с помощью простых и понятных слов пытаются предостеречь нас от ошибок, подобных тем, которые в свое время сделали сами. Не пора ли прислушаться к вековой мудрости? В конце концов, обидно, когда ты считаешь себя умным, а ведешь себя как последний дурак.