Особняк на Трэдд-стрит - Карен Уайт

Маникюрша и парикмахер уже начали названивать мне и оставлять тревожные сообщения, наверное, решив, что я попала в ужасную аварию или вообще умерла, поскольку ранее я могла не появиться у них только в этих двух случаях.

Нам удалось скатать обюссонский ковер в гостиной и даже отправить его на реставрацию. Что касается пола под ним, то тщательный осмотр ничего интересного не выявил. Мы нашли временное пристанище для большей части мебели гостиной (кроме напольных часов) в недавно отреставрированном доме в районе Ансонборо, который открывался как дом-музей.

Софи привезла коллегу и эксперта по исторической реставрации из Пенсильванского университета, чтобы осмотреть потолок, с которого совершила самоубийственный прыжок люстра. Как оказалось, это был тот самый эксперт, который занимался восстановлением потолка большого зала в Дрейтон-холле, и он даже получил награду за статью, которую написал об этом.

Даже я прониклась уважением, наблюдая, как на пару с одним из студентов Софи он снимал гипсовые слепки существующего медальона, чтобы потом с их помощью заменить отсутствующие и поврежденные фрагменты, используя те же самые методы и материалы, которые в свое время использовались для изготовления оригинала. Разинув рот, я наблюдала за тем, как они, просверлив вдоль существующих трещин ряд небольших отверстий, огромными шприцами впрыскивали в них эпоксидный наполнитель, дабы предотвратить дальнейшее повреждение и закрепить потолочную штукатурку, чтобы ее куски не падали на головы ничего не подозревающих зевак внизу.

Склоняясь к тому, чтобы сохранить все в первозданном виде, Софи предлагала оставить потолок таким, каким тот был после ремонтных работ, и не закрашивать трещины. Но, поскольку я была риелтором, моя цель состояла в том, чтобы продать дом как можно дороже. А большинство людей вряд ли захотели бы видеть трещины на своем потолке, какими бы аутентичными они ни были.

Впрочем, это вовсе не означало, что я наотрез отказывалась от компромиссов. Главное, чтобы они имели смысл. Я позволила Софи после консультации со специалистами использовать настоящий гипс, а не дешевую штукатурку. Но когда дело дошло до ремонта кухни и ванных комнат, я твердо стояла на своем и даже потребовала добавить еще одну ванную комнату к главной спальне. Софи посмотрела на меня так, словно я была безжалостным гунном, уничтожающим деревню вдов и сирот, или, как она заявила, не проявила уважения к видению первоначального строителя дома. В ответ на ее неодобрение я лишь пожала плечами, глядя, как между моей спальней и соседней рушится стена, расширяя пространство и освобождая место для сантехники. Но даже я ощутила легкий трепет утраты, когда комната взорвалась клубами пыли от штукатурки, похожими на маленьких белых призраков.

Чтобы ублажить Софи, я скрупулезно следовала ее дотошным инструкциям о правильных методах снятия обоев и слоев краски, предполагавших использование невероятно маленьких лезвий и неуклюжих ножей, независимо от того, сколько времени все это занимало. Я ползала на коленях перед камином, выковыривая шпателем то, что казалось двенадцатью слоями краски, в тщетной попытке расчистить нечто, что напоминало огромное хлебное дерево, когда, тоже со шпателем в руках, появился Джек.

– Софи сказала, что вам может понадобиться помощь.

– Думаю, топор был бы куда эффективнее, чем этот дурацкий шпатель. Я уже больше часа сижу на одном месте и за это время сумела удалить все слои краски лишь на пятачке размером с мяч для гольфа.

Мы встали рядом, глядя на старый камин. Даже я была вынуждена признать, что детали его декора воистину были подлинным произведением искусства. Такого не увидишь в современных домах, сколько бы те ни стоили. С обеих сторон камин обрамляли рифленые колонны, увенчанные коринфскими капителями и розетками, поддерживая фриз, на котором лисы и гончие псы вприпрыжку носились вокруг рощицы хлебных деревьев. Мое восхищение было бы куда большим, не будь мне поручено удаление толстых слоев краски между листьями деревьев, которые в данный момент казались менее четкими, нежели то, что предполагал замысел их создателя.

Стоя рядом, Джек посмотрел на мою работу.

– Отличная работа, Мелли. При таком раскладе мы разделаемся с камином к декабрю следующего года. Но, по крайней мере, вы набьете руку. Сколько каминов в этом доме, три?

– Шесть, – ответила я, чувствуя, что меня слегка подташнивает.

Джек шагнул к противоположному краю камина и поднял шпатель. Я испуганно вскинула руку, представив себе ужас Софи, если он ненароком отковырнет кусок от ствола дерева или голову собаки.

– Вы хотя бы знаете, как им пользоваться?

Джек поднял бровь и с ухмылкой посмотрел на меня. Эта его коронная улыбочка почему-то всегда ускоряла мой кровоток.

– Я – мастер на все руки.

Сделав паузу в работе, я смерила его испепеляющим взглядом.

– Вытащите голову из сточной канавы, Мелли. Или вы забыли, что в настоящее время я живу в бывшем рисовом складе середины девятнадцатого века, переделанном в модные лофты, причем всю внутреннюю отделку я выполнил сам. Так что мне не впервой счищать краску со старых каминов.

Покраснев до корней волос, я вновь взялась за работу.

– Я отлично это помню, Джек. Вам же не хватает зрелости думать обо мне иначе.

Он негромко усмехнулся, отчего я тоже улыбнулась, однако предпочла сосредоточиться на омерзительной зеленой краске.

Какое-то время мы работали в приятной тишине, время от времени прерываемой нашим ворчанием, когда кто-то из нас натыкался на особенно упрямый кусок краски, и строгим голосом Софи, дававшей Чэду инструкции по поводу ручной шлифовки балюстрады.

Стоя довольно близко друг к другу, мы очищали плоскую поверхность камина, по идее, самую легкую часть, двигаясь с противоположных сторон. После наших объятий внизу лестницы я сделалась сверхчувствительной к его присутствию. Я как будто превратилась в инфракрасную камеру, он же был источником тепла. Из-за него я гораздо чаще скребла шпателем собственные пальцы и постоянно напоминала себе, что боль в большом пальце – это тоже его вина.

– Телефонных звонков больше не было? – Джек остановился рядом со мной, но я не подняла глаз.

Я собралась было солгать, но решила, что и без того уже налгала не один короб.

– Вообще-то, были. По два-три за ночь. Прошлой ночью я, наконец, решилась отключить телефон, когда легла спать.

– А если это что-то срочное?

Мне было приятно уловить беспокойство в его голосе. Я немного смягчилась. Присутствие Джека в доме дарило ощущение защищенности. В темноте были вещи, которые я не хотела бы видеть. Зная же, что Джек рядом, я могла не опасаться, что они подкрадутся ко мне. Впрочем, ему этого лучше не знать.

– Я держу рядом с собой мобильник, на тот случай, если вдруг мне понадобится связаться с кем-то посреди ночи. Ставлю его на виброзвонок.

– Есть какие-то соображения, кто это может быть?