Это всегда была любовь - Никола Хотель

– Обри, – тихо шепчет он, – сейчас я встану на колени.

Я шиплю и втягиваю воздух сквозь зубы, борясь с желанием убежать. «Это Ной», – говорю я себе. Если мне что-то не понравится, я могу сказать ему в любое время, и он немедленно остановится. Я уверена.

Я медленно выдыхаю, когда руки Ноя обхватывают мои лодыжки. Он поднимает мою ногу, и я издаю испуганный визг, теряя равновесие. Мне приходится ухватиться за его плечо. Мои глаза все еще закрыты. О боже, он же не будет…

Нет. Ной этого не делает. Вместо этого… он моет мои ноги. Он, серьезно, делает это. Я не знаю, куда деться от смущения. Я не хочу знать, что он видит, потому что в этом положении мои ноги слегка раздвинуты. Дыши, Обри. Это ведь не так уж и важно.

Я слегка приоткрываю глаза. О нет, так и есть.

Я едва могу вынести, что он сидит передо мной на корточках и намыливает мне ноги. Это выглядит так… так… покорно. Я не ожидала такого от него. Мое сердце сжимается, когда он принимается за вторую ногу.

– Ной. – Я прикасаюсь к его голове. Он перехватывает мою руку, запечатлевает на ней быстрый поцелуй и возвращается к своему занятию. Он ставит мою ногу, теперь его пальцы кружат по моим коленным чашечкам, а затем настойчиво скользят вверх по внешней стороне бедер. Я чувствую его тепло, когда он выпрямляется. Ной встает сзади, скользя рукой между моими бедрами к промежности. Движение длится всего секунду, но ее достаточно, чтобы электрический разряд прошел через низ живота. Ной немедленно отдергивает руку. Ого, я хочу, чтобы он повторил это. Желая его прикосновения, я издаю стон.

– Прости, – шепчет он сквозь шум воды. – От мыла будет щипать.

Не могу поверить, что Ной беспокоится об этом, что он знает и обращает на это внимание. Я с трудом перевожу дыхание и чувствую, как Ной поворачивает меня к себе, обхватывает ладонями мою голову. В душевой, кроме шума воды, больше ничего не слышно. Есть ли кто-то еще здесь? Не знаю.

– Обри? – Ной целует меня в кончик носа, потом перемещается на скулы и, наконец, на губы.

– М-м-м… да?

– Открой глаза.

Я моргаю, и мое сердце пропускает удар, когда я вижу перед собой его лицо: на ресницах повисли капли воды, которые я бы с таким удовольствием поцеловала.

– Я тебя осмотрел, – говорит Ной.

Я тут же снова закрываю глаза.

– Эй, – смеется он и целует меня в веки, – открой глаза. Я видел всю тебя, и нет ничего, что бы мне не понравилось, Бри. Совершенно ничего! Так что давай отбросим это гребаное смущение прямо сейчас, хорошо?

– Хорошо, – бурчу я.

– Тогда посмотри теперь ты на меня.

Через мгновение я открываю глаза, Ной улыбается и, взяв меня за руку, кладет в нее мыло.

– Теперь ты.

Мое сердце не просто сбивается с ритма, а полностью выходит из строя. Я чувствую, что мне нужен боксерский удар, чтобы запустить его.

Мои пальцы осторожно обхватывают кусок мыла, словно это граната. К волнению примешивается и предвкушение. Я надеялась, что Ной передаст мне контроль над ситуацией. Если у меня получится заставить его закрыть глаза, думаю, будет весело. Я нервничаю даже больше, чем перед первой большой ролью, которую мне доверили озвучить; больше, чем перед любым экзаменом; больше, чем когда-либо.

– Первый уровень, – говорю я.

– Что это? Я хочу видеть твое лицо.

– Но я хочу быть одна.

Ной начинает тихо смеяться.

– Как так одна?

– Ну да, – смущенно говорю я, – одна, то есть наедине с твоим телом, если в этом есть какой-то смысл. – Я опять краснею, как помидор.

– Черт, теперь я чувствую себя использованным.

– Закрой глаза, Ной, хорошо?

Он закрывает глаза.

– А вдруг так получится, что мне нужно будет моргнуть?

– Тогда может получиться так, что ты случайно получишь в глаз мылом.

– Какая ты злая, – обреченно вздыхает Ной.

– Ну-у, – протягиваю я, – жизнь такая. – Я понимаю, что сказала что-то не то, когда Ной издает стон.

– Не то слово, Бри.

– Прости.

– Я хочу тебя, прямо здесь, сейчас. Я хочу прижать тебя к стене. Я…

Я испуганно закрываю ему рот, потому что вдруг слышу, как открывается дверь в душевую. Кто-то в сланцах шлепает мимо нашей кабинки, рядом скрипит дверь, после чего шаги удаляются.

Панически задерживаю дыхание, понимая, что это очень глупо: задвижка закрыта и к нам никто не сможет зайти. Вероятно, кто-то забыл какую-то вещь: заколку для волос, ключи от машины или шампунь…

Когда шаги затихают и сквозняк подсказывает, что дверь открыта, я позволяю себе выдохнуть. Ной, моргая, смотрит на меня.

– Первый уровень, – напоминаю я.

Со вздохом он уступает, и я вспениваю мыло в руках. Тело Ноя напрягается, и я порывисто наклоняюсь и нежно целую его в губы. Он обвивает меня руками, но я отталкиваю его в сторону.

– Второй уровень, – решительно говорю я.

Ной разочарованно стонет, но убирает руки за спину.

О, мне это нравится! Настроение как перед праздником. Я хочу рассмотреть каждую его татуировку, но, кажется, мы замерзнем раньше, чем я закончу с этим осмотром.

– Тебе холодно? – спрашиваю я, замечая мурашки на его животе от моих мягких прикосновений.

– Нет, – еле слышно произносит он, – продолжай.

Кончиками пальцев обвожу голову лошади на его ребрах и размазываю мыльную пену по коже. Мне очень хочется спросить, не Эбони ли изображена на татуировке, но болезненное воспоминание разрушило бы момент. Рядом с лошадью тянутся горные вершины, а с другой стороны – темное море. Черные волны со светлыми шапками пены, среди которых слова: «She can lead you to love, she can take you or leave you»^[28]. Песня кажется мне знакомой, скорее всего она из восьмидесятых. Кто бы ни пел эти строки, в них звучит боль, будто кто-то разбил певцу сердце. Я сглатываю комок в горле. Нет, не буду думать об этом, но, когда провожу рукой по словам, все-таки спрашиваю:

– Это Билли Джоэл?

Ной молча кивает.

На его прессе, над тем самым местом, где находятся строки песен Banks и Yungblud, которые я на днях расшифровала, изображена волчья морда на фоне яркой луны, окруженной лесом. Тот же лес повторяется и на правой руке Ноя. Верхушки елей изображены так реалистично, что я почти вижу, как ветви колышутся на ветру. Там же замечаю тату музыкальных нот целой песни. Я хочу узнать, что это за произведение, но спрошу об этом позже, не сейчас, когда он стоит передо мной почти обнаженный и с закрытыми глазами. Левая рука Ноя, в отличие от правой, не полностью забита татуировками. На плече набит ворон с распростертыми крыльями внутри растительного орнамента.