Мой муж - Светла Литвин

Муж меня хоть и оградил по-своему от встречи со сволочным братцем, а показания в суде всё равно давать пришлось. Можно было бы и отказаться, апеллируя тем, что мы близкие родственники, но тогда срок был бы другой. Значительно меньше, а мне хотелось упечь его в тюрьму на подольше, потому как веры в его исправление не было никакой. Он окончательно потерял человеческий облик. И этот сумасшедший взгляд со звериным оскалом в мою сторону на вынесении приговора будет преследовать меня в страшных снах всю мою жизнь. Косте дали семь лет лишения свободы и эти семь лет можно было ни о чём не беспокоиться.

И не было худа без добра, после случившегося у меня наладились отношения с отцом и Борей. Они как и я, были в шоке от выходки Кости, отцу было, пожалуй, впервые по-настоящему стыдно и он даже извинился. Правда, наше примирение никак не повлияло на моего мужа, он был категорически против, чтобы я ездила в отчий дом. Мама хоть изредка приходила к нам в гости, а вот общения с папой и братьями так и сошло на нет. И я приглашала, но они всё говорили, что по гостям им ходить всё времени нет, хотя я понимала, что причина в другом.  

— Внука хоть давать погостить будите? — спросила мама, будучи у нас в гостях. 

Выбрала момент, когда Анна Захаровна отошла, а мужа и вовсе дома не было. 

— Родить бы сначала, — уклонилась от ответа, просто не зная, что сказать. 

— Да беременной не останешься, — посмеялась мама. 

— Я и так дома от скуки схожу с ума, ребёнок родиться будет чем заняться, — не хотела обнадёживать маму, но понимала, даже знала наверняка, что Анатолий своего сына к дому моих родителей и на пушечный выстрел не пустит, а это минимум метров триста. 

— Понятно, муж не велит, — огорчилась мама.

— Ну его тоже можно понять. Он и до попытки отравления, не в восторге был, что я к вам езжу, — про это мама давно знала, у меня от неё секретов в этом плане не было, но сейчас я себя чувствовала словно меж двух огней. 

С одной стороны, родители, которых не хотелось обижать и лишать общения с внуком, а с другой стороны, муж, который не хотел, чтобы мы бывали там, где воспитали такую сволочь, как Костя. 

— Знаешь, как сын за отца не отвечает, так и отец за сына, — заявила мама и в этот момент на кухню зашла тётушка. 

— Белены ты, что ли, объелась, Ксения Максимовна? Как это не отвечает?! Как не отвечает?! А воспитание чьё?! Это в вашем доме сволоту такую вырастили, а мы туда нашего ребёнка отправить должны?! — возмущённо спрашивала Анна Захаровна, выдав себя тем самым с потрохами. 

Подслушивала от и до! 

— На минуточку, Ника в этом же доме росла! А этот ребёнок такой же ваш, как и наш! — мама словно с цепи сорвалась. 

Не знала, что она так кричать умеет, но и тётушка не лыком была шита. Между ними завязался самый настоящий скандал. Кричали друг на друга, как на базаре и делили нашего с Толей сына, словно задиристого петуха. Ретировалась незаметно, только обулась и сразу направилась в гараж, по пути накидывая шубу. Не хотела ни слышать, ни видеть, как собачатся два дорогих мне человека, а сбежала на конюшню к своим двум красавцам. 

Кара была жеребая, поэтому к ней я пошла в первую очередь. С некоторых пор у меня всегда в багажнике лежали лакомства для лошадей. Яблоки, морковь и изюм, но сегодня для моей красавицы была тыква. Успела утром утащить кусок, когда Анна Захаровна варила кашу. 

— Привет моя хорошая! Привет! — подошла к её деннику, и она сразу дала себя погладить.

— Карочка! Привет моя хорошая! Привет, красавица моя! — подошла к её деннику и открыв зашла прямо к лошади, сразу протягивая кусочек тыквы. 

Кара развернулась и направилась ко мне, аккуратно губами прибирая тыкву с ладони. 

— Вкусно? — улыбка сама собой появлялась, от общения с этим чудесным животным, — На ещё, моя девочка, — куски лакомства таяли на глазах, и я с трудом ушла от Кары, ещё Белого хотелось угостить. 

— Ну привет, красавец, — Белый словно обиделся, что я пошла сначала не к нему, а к кобыле и глянув на меня искоса не хотел подходить, — Смотри, что у меня есть, — поманила горстью изюма, его любимейшим лакомством от которого жеребец не смог отказаться. 

Белый хоть и был жеребцом уравновешенным, но я не стала заходить к нему в денник. Осталась стоять снаружи, балуя красавца остатками тыквы и специально взятым для него изюмом и любуясь его мощью и красотой. 

Все семейные неурядицы и разногласия между родными просто покидали голову, когда я находилась рядом с этими благородными животными. Уже даже начала подумывать, что пошла бы учиться, чтобы работать в этом направлении. Только сомневалась, что моему мужу понравится это. 

После истории с отравлением он стал крайне негативно относиться к любым моим выходам из дома. Даже если приезжала сюда к своим лошадям, смотрел на это с недовольством. Пока не говорил ничего, но я уже была в ожидании, что вот-вот запрёт меня дома.

Лакомства кончились и Белый потерял ко мне интерес, развернувшись в деннике, конь встал поперёк в стороне от меня, позволяя просто смотреть. И я любовалась, успокаивалась здесь, глядя на коня, внезапно почувствовав тепло возле ног. Посмотрела вниз, а там обычный полосатый кот. Таких Васек по всему посёлку в каждом доме было шутки две, кроме дома моего мужа. Зато вот на конюшне есть. 

— Ты откуда здесь пушистый? — присела на деревянную лавку-ступеньку перед котом, соскучившись по таким простым мелочам, как погладить усатого, — Здесь мышей нет, — была в этом уверенна, порядок у мужа был ни только в машине, он требовал этого везде. 

— Это друг Ак Су, — отозвался молодой человек, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

— Друг? — переспросила с удивлением, продолжая гладить кота и смотреть на незнакомого парня, а он был слишком молод, чтобы я его не знала. 

Школа в посёлке была одна и даже если он старше меня, то ненамного, а это как минимум параллель, я бы запомнила такого красавца. 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍