Секреты соблазнения - Мишель Маркос

Эрлингтон Марш смотрел из окна на английскую землю. Британскую землю. Утреннее солнце выглянуло из-за туч, согревая благородную публику, идущую в церковь. Ньюкаслские дамы под цветастыми зонтиками в компании хорошо одетых джентльменов, стучавших тросточками по мостовой, прогуливались по парку. И хоть кошмарное заточение в шотландской темнице осталось в прошлом, картина мирной суеты под окном не веселила его сердце.

Сейчас Эрлингтон гостил у лорда Торренса Паттерсона, члена парламента и друга, настоявшего на том, чтобы он восстанавливал силы после ниспосланных ему испытаний под его личным присмотром. И Эрлингтон был счастлив принять его приглашение, поскольку чувствовал себя еще недостаточно хорошо, чтобы отправиться в Лондон.

Раздался стук в дверь. Лакей доложил:

— Генерал Фробишер желает вас видеть, сэр.

— Спасибо. Проводите его сюда, пожалуйста.

Через пару мгновений в кабинет вошел офицер в форме.

Генерал Фробишер был человеком необычайно сурового вида, с копной каштановых волос и карими глазами. Статный, широкоплечий, даже без эполет и золотистых галунов он обладал солдатской выправкой. Держа в руках свою двууголку, украшенную плюмажем, он ступал решительно и твердо, словно сопротивляясь встречному ветру.

— Посланник Марш, — произнес он низким голосом, пожимая руку Эрлингтона. — Я прибыл в ваше распоряжение. Чем могу служить?

— Пожалуйста, садитесь, генерал. Я бы выслушал ваш рапорт по восстанию в Северном нагорье.

Генерал приподнял свою саблю и опустился на предложенный стул, после того как сел Эрлингтон.

— Простите мою фамильярность, посланник, но стоит ли так беспокоиться о битве, когда после вашего спасения не прошло и недели? И хотя на корабле вы добрались до Англии очень быстро, я прекрасно понимаю, что путешествие было достаточно сложным. Возможно, вам стоит еще немного отдохнуть.

— Мне довольно сложно отсыпаться в такой момент. Уверен, вы это понимаете.

— Сэр, мои лучшие люди, опытные солдаты, стоят на посту, внутри и снаружи, охраняя дом круглые сутки. Пожалуйста, чувствуйте себя спокойно. Похищение не повторится.

— Спасибо за заботу, генерал. Но уверяю вас, что я уже почти пришел в себя. Однако, находясь в здравом уме, я не хочу отдыхать, когда страдают наши шотландские братья. Пожалуйста, расскажите мне все, что вы знаете, ничего не утаивая.

Генерал Фробишер вскинул голову.

— Как будет угодно. Наши войска вступили в сражение с мятежниками на трех фронтах — двух в Россшире и одном в Инвернессе. В последнем одержана решительная победа. К чести бунтовщиков, они были хорошо вооружены и обучены, однако мы значительно превосходили их по численности. Также помогло то, что боевой дух пехоты слабел с каждым часом битвы. Многие дезертировали с поля боя. К моменту окончания сражения большая часть войска сбежала в горы.

Эрлингтон кивнул.

— Сколько убитых?

— Наша армия потеряла девятьсот пятьдесят три завербованных, двадцать три офицера, четырнадцать…

Эрлингтон остановил его.

— Я не о нас. Я о них. Каковы потери шотландцев?

— О? — Брови генерала сошлись на переносице в недоумении. — Шотландские потери исчисляются тысячами, сэр. По последним данным, примерно тридцать две сотни убитых и раненых.

Эрлингтон нахмурился:

— Тысячами…

Он резко встал, подошел к окну и уставился в пустоту. Мысленно перенесся назад, в тот день в замке Рам-Друайон, когда он пытался убедить собравшихся солдат сложить оружие. В его памяти всплывали лица стариков и юнцов, негодных для серьезных сражений. Не было никого менее готового к войне — кроме того, они боялись наказания за отказ участвовать в ней.

Генерал заерзал на стуле.

— Посланник, должен признать, я немного удивлен вашей реакцией. Я ожидал, что вы выразите больше удовлетворения, услышав о потерях в стане наших врагов.

Эрлингтон покачал головой, закрыв глаза на предвзятость генерала.

— Люди, которые сражались в Инвернессе, не являются моими врагами, генерал. И вашими тоже. Если бы ситуация обострилась, она бы переросла в гражданскую войну. Войну между братьями. Никогда не забывайте, против кого вы на самом деле сражались.

Несколько мгновений генерал молчал.

— Тем не менее я надеюсь, что вы по крайней мере поприветствуете подавление мятежа против его королевского величества.

Эрлингтон вздохнул и сменил тему:

— Что стало с зачинщиками? Скин, Кинросс… Маккалоу?

Голос генерала звучал торжественно:

— Скин и Кинросс убиты на поле боя. О Маккалоу пока ничего не известно. Если его найдут живым, он будет арестован и отправлен в Лондон, где ответит за государственную измену. Надеюсь, вы рады, что сможете призвать своего похитителя к ответу?

— Да. Но не потому, что он напал на меня. А потому, что он и его соратники заставили страдать миролюбивый народ Шотландии, используя насилие как политическое оружие.

Генерал втянул щеки.

— Если позволите, посланник, у каждого человека на том поле боя был выбор. Если он поднял меч на корону, значит, заслужил свою участь как нарушитель покоя короля.

Эрлингтон сел на стул и сложил руки на коленях.

— Мир существует там, где есть справедливость. А ее-то шотландцам и не хватало. — Эрлингтон тяжело вздохнул. — И поэтому я намерен искать аудиенции у принца-регента и умолять его просить парламент отменить налог на зерно и вместо этого взимать его с других товаров. Может, это уменьшит нужду шотландцев. И примирит его высочество с населением его северных владений. — Эрлингтон кивнул своим мыслям. — Да, исходя от меня, это предложение будет много значить.

— Как пожелаете. Это все, сэр?

Генерал поднялся со стула.