С изюминкой - Стейси Харт

— Притормози, сестрёнка. — беспечно сказал Бастиан в попытке успокоить меня. Этого не произошло. — Ты в порядке?

Я со свистом распахнула дверь.

— Конечно, я не в порядке. — Эти слова эхом отдавались на лестнице, пока я спускалась вниз.

— Мне очень жаль, — сказал он.

Я развернулась, когда вышла на лестничную площадку, и они чуть не врезались в меня.

— Перестань извиняться. В этом никто не виноват, кроме Блейна.

Лицо Бастиана смягчилось.

— Я пытался сказать тебе вчера вечером, но ты убежала.

Дженни обиженно покачала головой, посмотрев на него.

— Почему ты не рассказал мне о Лили, Бастиан?

— Потому что это был не мой секрет, и не мне его раскрывать кому-либо.

— Но был мой?

— Ты обещала, что расскажешь ей, Джен. Я знал, что происходило между ней и Блейном, и думал, что смогу смягчить удар, сказав ей об этом первым.

— Просто не могу в это поверить, — сказала Дженни. — Я чувствую себя такой глупой. Ведь знала, что он тебе нравится, но я не знала, было ли это всё настолько серьёзно после стольких лет. Всё это время я чувствовала себя виноватой. Мне не следовало этого делать с самого начала. Мне так жаль, что я не поговорила с тобой об этом сразу, а потом… Ну, я ждала, пока мы останемся наедине, чтобы рассказать тебе.

Я почти онемела, за исключением грёбаной ненависти, бурлящей в моей груди. Не на Дженни, и даже больше не на Надю. Только из-за Блейна.

— Когда это случилось?

Её брови сошлись вместе от беспокойства и боли.

— Перед спектаклем, позавчера вечером.

Дженни фыркнула, и я увидела, как её плечи расслабились от облегчения, что я не собираюсь её бить.

— Серьёзно. Я знала, что Надя фригидная стерва, но ты можешь себе представить, как натянута их личная жизнь?

— Была, — вставил Бастиан.

— Была. — Меня утешал тот факт, что Блейн сейчас был один. Даже Надя больше не прикрывала ему спину, вот насколько всё было плохо.

Бастиан покачал головой и зашагал дальше, а мы с Дженни поднялись и последовали за ним.

— Он больше не стоит того, чтобы из-за него волновались или переживали.

Я вздохнула.

— Это не так просто, Бас. Это всё равно что хлопнуть дверью. Чертовски больно, отчасти потому, что ты чувствуешь себя так глупо. — Они засмеялись, но я покачала головой. — Я должна была догадаться.

— Честно говоря, — вмешался Бастиан, — ты видела его задницу?

— Ни одна задница не стоит всего этого. — Я повторила слова Блейна, и утешение, которое нашлось в новом значении, отчасти смягчило боль.

Лили

Репетиция затянулась на целый день, и я не видела Блейна до нашей репетиции для Моргана в тот же день. Я выжила, притворившись, что Блейна не существовало, как будто он был просто реквизитом для моего танца, бездушным инструментом. По крайней мере, это было близко к действительности.

После этого мы стояли в противоположных концах сцены и вшестером слушали последние указания Уорда, после чего нас отпустили. Мне не терпелось выбраться отсюда, но не успела я сделать и нескольких шагов, как Уорд окликнул меня по имени.

Я повернулась, постаравшись не выглядеть взволнованной, когда он махнул мне рукой туда, где стоял у края сцены, подальше от партера театра, где собрался оркестр, подальше от танцоров, пока они расходились. Блейн оглянулся на нас, стиснув зубы, прежде чем исчезнуть за кулисами.

Губы Уорда были сжаты в тонкую линию, брови опущены. Он разочарован.

У меня болела грудь.

— Я наблюдаю за тобой с тех пор, как ты приехала в ШАБ (Школу Американского Балета), Лили. В первый раз, когда увидел, как ты танцуешь, я понял, что в тебе есть что-то особенное, знал, что ты далеко пойдёшь. И хотел продвинуть тебя в первый же год работы в труппе, ты знала об этом?

Я смущённо опустила глаза.

— Нет, сэр.

— Мы хотели посмотреть за твоим ростом, и ты выросла. С момента повышения ты превзошла все ожидания. Тебе предоставили такую возможность. Не упусти её. От всех вас я жду профессионализма. Чего не жду, так это услышать ещё хоть слово о драке. Если я снова приду на репетицию к своим танцорам, которые выясняют отношения, то будут последствия для всех. Я ясно выразился?

— Да, сэр. — Эти слова обожгли мне горло.

Его лицо немного смягчилось.

— Я говорю это только потому, что верю в тебя. И хочу, чтобы ты добилась успеха. Но преуспеть в этой сфере — значит не терять головы в этой игре.

— Я поняла, — тихо сказала я. — Спасибо, сэр.

Он кивнул, а я повернулась и пошла прочь, стараясь не спешить, потому что слёзы жгли мне глаза. Все ушли, за кулисами было тихо, когда я натянула одежду поверх трико и взяла свою сумку. Затем выбежала из здания, потому что нуждалась в расстоянии и времени.

У меня было пять часов до начала выступления и только одно место, куда я хотела пойти, один человек, с которым мне хотелось поговорить.

Я пошла к станции метро, вставила наушники в уши и направилась в сторону Колумбийского университета.

Уэст

В тот день я откинулся на спинку стула в кабинете Блеквэлла, прижав пальцы к губам и читая эссе. Это было впечатляюще — собранно и пронзительно. Я вернулся к началу и записал имя студента, чтобы показать его профессору.

Обычно я проводил воскресные дни за работой в университете, найдя легкость в том, что проще сосредоточиться в тишине пустого кампуса, чем в своей квартире, где меня отвлекали друзья. Особенно сегодня. Я не хотел никого видеть. Потому что знал, что у всех будут ко мне вопросы, на которые мне не хотелось сейчас отвечать. Я не хотел говорить о Лили ни с кем, кроме самой Лили.

Я покинул её квартиру тем утром, когда наше будущее висело в воздухе, а ощущение её в моих объятиях всё ещё было свежо. Честно говоря, я цеплялся за надежду, что она признается мне в ответных чувствах. Но она была смущена и расстроена, всё ещё пыталась переварить ситуацию. Я не мог винить её. Но не был уверен, что шансы окажутся в мою пользу.

У меня было предчувствие, что она отпустит меня. Я просто надеюсь, что она сделает это мягко.

Кто-то постучал в дверь, и я поднял удивлённый взгляд.

— Входите.

Дверь открылась, и на пороге, с надеждой в глазах, появилась Кристин.

Моё лицо посуровело.