Дорогой, дай лапу! - Хэйли Джейкобс

заставил виверну оказаться сегодня здесь? Насколько знаю, эта не та тварь, что может быть приручена человеком и будет следовать беспрекословно его приказаниям. Слабое место - крылья, поэтому сейчас Хантер и остальные рыцари атакуют в первую очередь именно их. Но помимо крыльев в пасти виверны полно ядовитых острых клыков, а хвост покрыт острыми шипастыми отростками, вдобавок ко всему еще и жало, и когтистые мощные лапы…

Но как они смогли притащить сюда настолько огромного и опасного монстра? Да еще и так, чтобы никто не заподозрил? И в чем причина?

Неужто король рискует жизнями своих подданных, чтобы потом обвинить Север в халатности? Мол, плохо вы, ребята, защищаете границу с долиной, расплодили монстров, что они аж до столицы добрались. Под таким предлогом легко поставить вопрос о размещении на северных территориях базы королевского войска.

Если бы не было сегодня здесь рыцарей, если бы Хантер не подозревал, что что-то грядет…сколько бы было жертв сегодня в этой гребаной опере? При таком раскладе никто бы даже о договоре и не вспомнил, и слова бы не было сказано против начала военной компании. Исконные жители королевства не особо привечают дикарей, варваров севера, что, по их мнению, незаслуженно катаются как сыр в масле только по причине того, что их земля богата камнями маны.

Но из-за сдерживания тварей усилиями северян в долине все сносили недовольство молча. Однако после сегодняшнего такого уже не будет. Страшно представить те настроения, которые вспыхнут в аристократических кругах.

Если только не повернуть ситуацию в свою пользу. Когда обнажаешь клинок, будь готов, что он может ранить тебя самого.

Зима – время для размножения тварей. Виверны как правило, вспоминаю прочитанные книги, на людей просто так не рискуют нападать, в этот период времени так уж точно. Да и вообще монстр в столице – непредвиденная ситуация.

А что…если ее держали в другом месте, а сюда она добралась сама?

Но как именно чудовище поняло, что ей конкретно в оперу надо? Какой мог ей двигать мотив?

Самый сильный инстинкт у тварей – защита потомства, вспоминаю давнишний разговор с Астрид и Питером. Потомство…Учуять свое дитя такая тварь способна за многие километры.

А Роджер как раз у нас специализируется на использовании детенышей в своей торговой деятельности. Вернее, то, что от них остается после смерти.

Я бегу туда, где мы с Брандтом разговаривали не так давно. Надо обыскать ту комнату отдыха. Что-то подсказывает мне, что ответ именно там. Никуда более мужчина не уходил, а после разговора, когда я отправилась к князю, должно быть, спешно покинул театр. Ему нужно было действовать быстро, времени искать секретные тайники у него не было.

А нападение предполагало, что от здания останутся руины, никто бы ничего не обнаружил и не заподозрил. Я хорошо знаю, как мыслит этот хитрый и скользкий, словно ползучий гад, достопочтенный лорд Роджер.

Врываюсь в комнату отдыха, к счастью, она оказалась не запертой. Звуки происходящего в театрального зале доносятся даже сюда, от рева разгневанной твари кровь в жилах стынет. Там мой любимый, сражается с монстром и рискует своей жизнью…Ради того, чтобы те, кто его ненавидит, остались ни причем. Да ни в этой жизни!

Мерзкий правитель, лицемеры подчиненные и взирающее сквозь пальцы на происходящее правительство. Я позабочусь доставить вам как можно больше проблем, ни за что вы не повесите вину за это нападение и разгром столицы этой тварью – а этого можно ожидать, когда виверна не найдет, то, что ищет, то примется крушить все вокруг, вымещая свое злость – на неповинный Север.

Обыскиваю комнату, переворачиваю сервант и пинаю на пол кресла, даже поднимаю ковер…Ничего.

Черт! Я ошиблась? Но где еще Роджер мог…

На полу возле подоконника еле заметный слой осыпавшейся строительной пыли. Изначально я этому внимания не придала, сейчас в театре частично крыша обрушилась и трещины пошли, так что это еще ерунда. Но…поднимаю голову и осматриваю стены. Все цело.

Пересекаю комнату, встаю на колени и заглядываю под широкий подоконник, отодвинув тюль.

Здесь что-то есть. В стене странное отверстие. Место для клада? Тяну руку в темную неизвестность, дома проделывать такое не советую. Пальцы нащупывают что-то гладкое и прохладное. К правой руке присоединятся вторая, тяну, что есть мочи – хорошо спрятали – и наконец таинственный предмет предстает перед очи.

Яйцо.

Голубоватая толстая скорлупа, размером оно побольше куриного, да и потяжелее, я бы сказала, что напоминает страусиное. Увесисто умещается на ладони одной руки. Для виверны размерчик маловат, но я не в курсе того, какими у этой огромной твари должны быть детеныши, так что кто ее знает. Панды рождают тоже не похожими на своих родителей и больше напоминают ящериц, чем черно-белых медвежат, в которых превращаются после активно роста.

Прижимаю к себе яйцо и бегу обратно. Это если не заставит виверну крушить все вокруг, то хотя бы отвлечет и позволит Хантеру и остальным нанести ей решающий удар.

Выть тварь так и не прекратила, чем ближе я бегу, лавируя в потоке мчащихся мне навстречу, к выходу прочь из здания, людей. Да уж, сегодня здесь собрались все сливки общества. Если они пострадают, однозначно их семьи и другие аристократы так этого не оставят. Ну, мы еще посмотрим, кто кого сможет спровоцировать и на чью голову выльется всеобщее недовольство. Боюсь, недолго нашему королю сидеть на троне.

Через оставшийся единственным выходом из оперного зала проем я вбегаю внутрь и поднимаю высоко над головой, словно знамя, добытое поразительно удачно яичко. Спасибо Роджеру, что он не подчистил за собой, иначе я бы вряд ли проверила нишу, которой под подоконником быть не должно было.

- Ниль? – Хантер с мечом наперевес замечает мою фигуру на противоположном от себя конце помещения.

Хорошо, что он не перевоплотился, иначе, увидевшие такой мохнатый и хвостатый образ гости вряд ли бы отреагировали с подобным мне умилением.

Оборот – припасенная на самый крайний случай мера. Показавшись в таком обличии, князь рискует повесить на семя клеймо такой же твари, против которых он всю жизнь сражался. Даже близкие ему люди могут не принять такой метаморфозы, что уж говорить о настроенных предвзято столичных дворянах?

Через ряд кресел с болью смотрю как по полному беспокойства и страха дорогому лицу вниз ползет дорожка крови и пытаюсь выдавить обнадеживающую улыбку. Все будет хорошо.

- Эй ты, ничтожество ядовитое! Гляди, что у меня! Сейчас как уроню! – кричу, что есть мочи, и чудо, тварь тянет свою огромную