Немного о потерянном времени - Дора Шабанн

Накрываю и сжимаю ладонями грудь. Жена громко стонет.

Так, так моя хорошая!

Все для тебя. Всегда.

Ты — моя! Единственная, любимая, самая дорогая и желанная.

— Моя, — рычу в раскрытый в стоне ротик.

Облизываю и кусаю ее шикарные губы.

«Моя — моя — моя», — стучит в пустой совершенно башке.

Инсульт? Да по хрен. За такое не жалко.

За неё и для неё ничего не жалко.

Марго всхлипывает и царапает коготками мой вставший дыбом затылок.

— Весь я только для тебя, — шепчу ей и стягиваю ее футболку, а свою срываю следом.

Нах* эти тряпки.

Тяну жену со стола и сдергиваю с нее домашние брючки. Падаю на колени и вжимаюсь лицом ей между ног. Дурею от ее запаха. С ума схожу. Шепчу бессвязно:

— Люблю безумно… сошел тогда с ума… дышу лишь тобой, родная.

Стонет. Подается бедрами вперед. Ближе.

Хочет еще.

Сжимаю руки на шикарных бедрах. Поднимаю глаза.

Охренеть картина: жена пальцами в столешницу вцепилась, глаза широко распахнуты, губы кусает, почти плачет:

— Влад, пожалуйста!

— Все для тебя, любимая. Все для тебя. Всегда, малышка, — прикусываю лобок, и ее продирает судорогой.

Стонем оба.

Нет, так только измучаем друг друга.

Она уже вся влажная — я вижу и чувствую.

Поднимаясь, прижимаюсь и скольжу вдоль нее — такой кайф! В процессе освобождаюсь от брюк и белья, подхватываю ножку Марго на локоть и отодвигаю трусики в сторону.

Теперь мы синхронны. Созвучны.

Вновь стонем вместе:

— Да-а-а! — я погружаюсь в этот нестерпимый нежный жар.

Целую глубоко мою девочку, позволяю ей чуть привыкнуть, и как только она начинает слегка крутить попкой, срываюсь.

Так давно хотел.

Ужасно скучал.

Так жутко боялся потерять.

Да, еще, еще.

Глубже, сильнее, быстрее.

Да!

Марго вцепляется в мои плечи и стонет на каждом выдохе не останавливаясь. А в тот момент, когда она начинает подаваться ко мне бедрами навстречу, у меня окончательно едет крыша, и я впадаю в безумие.

Выплываю оттуда, лишь ощущая собственный оглушительный финал в глубине обожаемой жены. Бл*.

В объятьях моих всхлипывает Марушечка. Дышит тяжело и прерывисто. Румяная, довольная, с сияющими счастьем глазами.

Восторг бл*.

И такая она невозможно прекрасная и родная, что я не выдерживаю:

— Марочка любимая, давай повенчаемся, — шепчу в алое ушко.

Прикусываю его, а жена застывает.

Неспроста.

Слишком глубоко обидел. Долго тянул с объяснениями. Расстроил и разочаровал. Опять, сука.

Марго гладит теплыми ладонями по лицу, шее, спускается на грудь и замирает, глядя в глаза.

Сейчас я умру.

— Не будем спешить с вечными решениями. Тебе есть о чем подумать, любимый, — жена мягко улыбается.

Ни укора, ни претензий. Понимание, принятие.

Я не заслужил этой милости бл*.

Дебил.

Но цель ясна.

Осталось не облажаться.

Снова.

Драгоценные!

Для создания правильной атмосферы (спасибо Владимиру Львовичу — взбодрил нас с утра…) в преддверии выходных я добавила в романе «Хорошая девочка. Версия 2.0» в главы 58 и 60 коллажи невероятной Елены Никишевой — строго 18+.

Огонь-пожар от Марго и Влада в самом начале их отношений вашему вниманию:)

Здесь тоже будет свой специальный 18+ коллаж,

но позже, как бонус тем, кто приобретет роман в библиотеку после завершения.

Глава 64

Лада

Через полгода после свадьбы Марка Адриана

Сидя рядышком за столом на диване, мы наблюдали, как Лиза на полу играет с Никитой. Вернее, Лиза играла с бантиком, который за верёвочку Никитос таскал по всей кухне.

— Ну а что? Я видел, котят так занимают. Попробовал, а Лизе зашло, — улыбался младший брат моего жениха.

Это было невероятно мило, и весь Никитос был очень мил, особенно в те моменты, когда восхищался моей дочерью.

Владимир Львович недавно поинтересовался у него так, между делом, когда традиционные его подружки: Айгерим и Селена, вместе с родителями разъехались по домам:

— И которая же из них тебе больше нравится? Какую в дочери ты для матери выбрал?

Никита сначала насторожился, а потом так по-взрослому хмыкнул:

— Ой, да что там! Мы с ними прекрасно дружим.

Оглядел внимательно слушателей, покосился на Лизу, что тянула его за штанину, просясь на руки, и выдал:

— Зачем нам в семью тащить кого-то левого, если у нас Лизон есть? Тут столько времени впереди, мы с мамой из неё нормальную бабу вырастим без всех этих дурацких закидонов.

Мне бы обидеться, а я опять заплакала. От счастья.

Мой ребенок нормальный. У него есть будущее.

Тогда Ник словил от родителя подзатыльник и обиженный удалился к себе в комнату.

Но взрослые призадумались.

Встряхиваюсь и выдыхаю, как советует Маргарита Анатольевна.

В жизни моей происходят удивительные события: я обрела дом, опору, тепло, понимание, любовь и принятие.

Пока дышала, на стол передо мной опустилась изящная фарфоровая чайная пара с ароматным ягодным настоем.

— Ох, Лапушка, хорошо, что ты любишь всякие вкусные чаи, а то эти мужики хлещут либо кофе, как гудрон, да такой сладкий, что всё слипается, или чёрный чай простой — чифирь натуральный же. Ужас какой!

Мама Руслана так искренне радуется моему выбору чая, что совершенно невозможно в ответ ей не улыбнуться.

А ещё я все время улыбаюсь, как дурочка, потому что теперь Маргарита Анатольевна не просто «мама Руслана». Это теперь «мама Рита».

У меня есть мама.

Которой важно моё мнение, которая помогает мне готовиться к свадьбе, которая ходит со мной по салонам выбирать платье, которая угощает утром вкусным завтраком. Она сидит с моей дочерью, если мне нужно сбегать к врачу, защищает меня, пусть даже я и накосячила, перед остальным семейством. И всегда готова обнять, прижать, погладить, похвалить.

Я сама себе не верю, но — у меня есть мама.

Выяснилось это, как обычно, случайно. В тот день мы безуспешно в очередной раз искали платье. Обошли три салона, но все было не то. И вопрос был не в деньгах (в которых Руслан меня не ограничивал совершенно) или в стразах, или в ужасных модных фасонах.

Нет.

Просто во всех платьях я либо выглядела, как воздушное зефирное пирожное, либо как унылое привидение эпохи британского регентства.

И вот невероятно уставшие мы, забрели в какой-то случайный салон, который попался нам на глаза совершенно внезапно по дороге к дому.

Пока девочки-продавщицы таскали в примерочную те платья, которые я выбрала, мы с Маргаритой Анатольевной устроилась на диванчике, а местные добрые феи организовали нам горячий чай.

— Сначала выпей чай, потом пойдёшь наряжаться, — моя будущая свекровь была категорична.

— Но девочки ждут, — только начала я.

— Ждут — подождут, — отрезала профессор Коломенская.

Я, естественно, согласилась. Без возражений.

Да, это я сейчас понимаю, что будь у Маргариты Анатольевны чуть мягче характер, то она бы не справилась со всеми своими мужиками.

Удивительная женщина.

Мудрая, понимающая, поддерживающая и никогда не навязывающая свое мнение.

После примерки пятого платья, руки опустились, и мне очень захотелось плакать.

И вот стою я на подиуме, в облаке кружев и в каскадной фате, подсвеченная со всех сторон софитами, гляжу в огромные ростовые зеркала вокруг и безудержно рыдаю.

Вдруг понимаю, что я не одна.

Маргарита Анатольевна крепко обнимает меня, гладит по голове и приговаривает при этом:

— Не расстраивайся, Лапушка, да ну его, это платье! Ничего страшного не случилось! Мы его обязательно найдём. Платье — это важно, но оно совершенно точно не стоит твоих слез. Ну же, Лапушка, пойдём-ка, выпьем чайку, да обсудим концепцию.

Абсолютно не слушая возражений, она уволокла меня в уголочек. Устроила в кресле, попросила у продавщицы ещё одну чашку чая. Повелела убрать неподошедшие платья и уселась напротив.

— Скажи-ка мне, дорогая, насколько принципиально для тебя именно белое платье?

Вопрос.

— Ну, технически, я выхожу замуж второй раз и белое платье необязательно, но для Руслана это первая свадьба и мне, конечно, хотелось бы, чтобы у него была традиционная невеста в белом, хотя бы на фотографиях.

— О, ну это не проблема, я, в общем-то, немножечко про другое.

А потом произошло чудо — Маргарита Анатольевна встала, прошлась вдоль всех вешалок с платьями и уже минут через пятнадцать я с замиранием сердца разглядывала в зеркале невероятно прекрасную невесту.

Никакого фатина или эфирных кружев. Открытые