А мы любили - Лия Султан

Очная ставка с Джамилей длилась уже час. Она, как основной свидетель рассказывала, как Риана сбила Даниала, а сама обвиняемая сидела с абсолютно отсутствующим взглядом и пространно отвечала на вопросы следователя и адвокатов.

— Вы ехали со скоростью 70 километров в час по улице, где предусмотрено 40, - сказал юрист.

— Я не знала, какая там скорость, — пожала плечами она.

— Почему вы не остановились на пешеходном переходе, если видели человека на пешеходном переходе?

— Человека? — в ее взгляде вспыхнул адский огонь. — Я не видела там человека.

В этот момент она посмотрела прямо на Джамилю, которая под ее презрительным обезумевшим взором, вздрогнула. — Я видела убийцу! Она убийца, — за секунду, словно по щелчку, от спокойствия Рианы не осталось и следа. Она вскочила закричала, вцепилась в стол и если бы могла, то перевернула ее в состоянии аффекта. — Ты! Да, ты! Ты убийца! И это не я должна здесь сидеть, а ты!

Джамиля вся побледнела от ее слов. Вокруг началась суматоха. Следователь призывал к порядку, защитник вернул Риану на место, а адвокат со стороны Ибрагимовых шепнул ей коротко:

— Не ведитесь на провокации.

Но Джамиля и не думала. Она уже видела, что Риана загнана в угол, она не просто сошла с ума, она совершенно потеряна. Взгляд Джамы стал холодным и бесчувственным.

— Я никого не убивала. Мои руки не в крови. А твои — по локоть, — с презрением выплюнула она.

— Ты убила его, — прошипела Риана. — Из-за тебя он умер в тюрьме, а потом я потеряла ребенка.

Риана вспомнила, как много лет назад сидела в квартире, которую снимал ей ее мужчина. Она включила телевизор в то время, когда начались новости. Джамиля Ибрагимова — крыса и сука, как называл ее Сулейман — рассказывала о его аресте. Всю ночь Риана не спала и уснула лишь под утро. А проснулась уже в крови.

— Из-за тебя я всё потеряла! — выкрикнула она и на этот раз ее никто не остановил. — Из-за тебя они умерли! А теперь ты побудь на моем месте! Сына ты уже похоронила! Теперь на очереди муж! Ты и его похоронишь, Джамиля! Он умрет! Сдохнет, как сдох твой любимый мальчик. Потому что Аллах наказывает тебя!

Сердце Джамили бешено забилось от ее слов. Это был запрещенный прием. Голова закружилась и тошнота подступила к горлу.

— В отличие от тебя я никого не убивала, — ответила громко Джама. — Я не бросала годовалого ребенка одного на дороге. Голодного, холодного, плачущего. Откуда в тебе столько жестокости?

— Старая сука!

— Уведите! — приказал следователь вошедшим надзирателям. А она не думала успокаиваться.

Когда Риану вели к двери, она резко остановилась, обернулась и бросила Джамиле:

— Ты будешь жить долго и знать, что из-за тебя умер твой муж. Каждый раз ты будешь смотреть на Алишера и вспоминать меня! Будь ты проклята!

Она еще что-то выкрикивала, но Джамиля уже ничего не слышала. В висках больно стучало, хотелось скорее выбраться из этого жуткого места.

Оказавшись через несколько минут на улице, она обессиленно опустилась на ближайшую скамейку, прикрыла ладонью рот и расплакалась. Ее трясло, от диких спазмов в животе она сложилась пополам и стонала. В эту тяжелую минуту в сумке зазвонил телефон. Это была дочь. Джамиля вытерла слезы и постаралась звучать обыденно:

— Да, доча.

— Мам, — Камелия была очень взволнованна. — Срочно приезжай в больницу.

— Что случилось? — она похолодела.

— Это папа…

Глава 50. Любовь и принятие

Месяц спустя

Нынешний сентябрь выдался дождливым, холодным и мрачным. С утра снова моросило. От частых дождей листья пожелтели и сегодня, в пасмурный день, они угрюмо висели на ветках и ветер изредка шевелил их, пытаясь сорвать.

Джамиля протерла салфеткой мокрую гранитную скамью и села на нее. Она долго смотрела на надгробье, на имя, на даты рождения и смерти, и глаза наполнились слезами. Подняв их к небу, она прикрыла веки и две узенькие кристально-чистые полоски покатились по щекам. В последнее время она плакала слишком много. Думала вот-вот слезы высохнут, но нет, их еще целое море.

— Привет, мой хороший, — тяжело вздохнула, — Прости, что опять. Знаю, ты хотел бы, чтобы я улыбалась. Но здесь это не получается.

Она обвела взглядом территорию Кенсайского кладбища, находящегося на вершине горы, откуда весь город виден, как на ладони. Тихо. Высоко. Печально.

— Все еще сложно говорить с тобой здесь. Кажется, что вот ты здесь и снова ответишь мне, жаным. Но ты молчишь и почему-то больше не приходишь в мои сны. А я все жду, — грустная улыбка мелькнула на бледных губах. — Последний месяц был очень тяжелым, ты знаешь. Мы хотели справедливости, но защитник Рианы попросил провести психиатрическую экспертизу. А на следующий день после нее нам позвонили и сказали, что она мертва… разбила маленькое окно в камере и осколком и вскрыла себе вены. Ее не спасли.

Джамиля помолчали, вновь проживая тот самый момент, когда она обо всем узнала. Потом адвокат сказал ей, что предварительный диагноз Рианы — шизофрения, и скорее всего, ее бы отправили на принудительное лечение. Еще он поведал, что психологу она рассказывала какие-то совершенно сумасшедшие вещи, о том, что методично травила Джамилю, пока та была в депрессии, подсовывая ей другие лекарства. Почему? Так велел голос. А вот подруга Рианы — Лала, которую любовник все-таки отмазал, дала показания против нее. Она же призналась, что вместе с Рианой ездила к одной бабке в область, чтобы наложить порчу на соперницу. Узнав об этом Джамиля испугалась и через свою кудашку, то есть свекровь Камелии, нашла ясновидящую, которая все подтвердила. Пришлось снимать… как бы Джама в это не верила.

— Я очень боялась… я очень боюсь, что болезнь, если она действительно у нее была, передастся Алишке. Но один врач сказал, что шанс унаследовать ее — тринадцать процентов. Стараюсь об этом не думать, тем более, Алишка такой умный! Даже в год он уже собирает деревянные пазлы и знает животных. Мы с ним читаем, — вновь улыбнулась она, — и ему почему-то очень нравится сказка про Колобка. Когда я говорю ему “Жили-были дед да бабка”, он бежит к стеллажу и вытаскивает именно ее. А еще ему очень нравится гонять голубей в сквере. Он даже повторяет “гули-гули”. Растет. Становится маленькой, самостоятельной личностью. Почти не вспоминает мать. А я даже не знаю, как потом ему обо всем