Триумф в школе Прескотт - Кейтлин Морган Стунич

все равно выхватил красную банку колы, вскрывая крышку и выпивая шипучие пузырьки, пока я обеспокоенно глядел ее. Прошло три недели с момента ее посещения хижины, и она была слишком напугана, чтобы просить секса со мной. Но он приближался. Я это чувствовал. Еще немного напомнил я себе, изучая ее, когда она налила себе стакан молока. В конце концов, я расскажу ей, что ее пребывание в хижине было наказанием за предательство Хавок.

Пока что мы использовали ее.

Что угодно, чтобы обезопасить нашу семью.

— Где твой отец? — спросил я, потому что эта причина моего нахождения здесь.

Из-за информации. Она уже рассказала мне все виды забавных вещей, так как я солгал про результаты ДНК-теста у школы Фуллера: Найл был грязным копом, который работал на «Банду грандиозных убийств», Специальный отряд по борьбе с бандами VGTF планировал рейд, ее отец думал, привлечь Максвелла Баррассо к ответственности, согласно закону RICO[18], за стрельбу в школе.

Бритт фыркнула на меня и нахмурилась, перебросив через плечо свои светлые волосы, когда посмотрела на меня взглядом, с которым я был хорошо знаком: ты жалок. Я хочу тебя лишь потому, что мой отец ненавидит тебя, и ты — плохой парень, и ты умеешь трахаться. В действительности, я хочу выйти замуж за куклу Кена за 401.000, который может дать мне белый забор и золотистого ретривера.

— Тебе нужно будет забыть о своем дерьме с моим папочкой, — сказала она в своей раздражающей манере, которая заставила меня удивиться, как я вообще набрался сил, чтобы трахнуть ее. Я сделал глоток газировки и подождал, пока она вздыхала и скользнула на один из табуретов у островка. С темными волосами, которые у нее были на Хэллоуин, она выглядела лучше — не то, чтобы это имело значение — но она выглядела менее привлекательно для меня, чем раньше. Или, может, дело в том, что я влюблен и единственная девушка, которая имела значение на всем бело свете, — Блэкберд? — Он работает, — она сделала глоток своего молока, когда я стиснул зубы, а затем заставил себя выдохнуть от облегчения.

Чем больше я вел себя, как мудак, тем сильнее она зажималась

— Над чем работает?

Ее карие глаза метнулись в мою сторону, и она снова нахмурилась.

— Я не какой-то там информатор, которого можно трясти, Хаэль, Я — мать твоего ребенка, — лишь в твоих фантазиях, сука — так что лучше научись хорошо ко мне относиться.

— Бритт, если ты что-то знаешь, то стоит мне сказать. Я не особо буду папочкой малыша, если буду мертвым или в тюрьме, — я встал перед островком, напротив Бриттани, положив свои локти на плитку столешницы. — Ты знаешь, что мы никогда не навредим твоему отцу, — Только если нам не придется, слишком рискованно. — Что происходит?

— Я не стукачка, Хаэль, — проворчала Бриттани, отворачиваясь в сторону, где по телевизору шел сериал. «Гамбит королевы», какая-то драма про шахматы про чудо-девушку, которой Бернадетт была одержима последние несколько дней. Я посмотрел лишь, около, половины серии прошлой ночью, прежде чем достать свой член и скользнуть им в шелковистый жар киски моей девочки. — Ах, этот сериал нелепый. Рассказывает про то, как впихнуть в глотку культуру просвещения. Это не что иное, как феминистско-нацистский беспорядок.

У меня дрогнул глаз, но мне удалось сдержать свои мысли на этот счет при себе. Берни обожала «Гамбит королевы». Бриттани выглядела так, будто хотела блевануть. Полярные противоположности. И только к одной меня тянуло.

Бриттани использовала приложение на своем телефоне, чтобы выключить телевизор, а затем снова посмотрела на меня.

— Папа обеспокоен. Около тонны пропавших детей Прескотта, — Бриттани открыла контейнер вытащила посыпанный сахарной пудрой пончик, хмуро смотря на него несколько секунд, прежде, чем откусила его. У нее всегда были пищевые расстройства, но, полагаю, беременность заставляет тебя голодать немого сильнее. Я взял себе пончик, ожидая, пока она продолжить мысль. В конце концов, у нас было ограниченное время, пока не закончится спектакль. Как только родиться ребенок, она узнает, что он не мой. Рич Пратт, настоящий отец ребенка, которого она вынашивала, — черный. Я мог быть и не быть белым, как свадебное платье девственницы, как Бернадетт, но Бриттани узнает, что ребенок не мой после того, как посмотрит на него в первый раз. — Он сказал, что мне повезет, если ты доживешь до рождения ребенка. Очевидно, нацистская банда из Портланда убивает всю твою, что-там, команду? Так ты их называешь? Команда? — Бриттани еще откусила от своего пончика, а затем отложила его в сторону, сильно нахмурившись. — На следующей неделе они привлекут трупных собак, чтобы обыскать участок возле Венеты.

По мне пробежала дрожь, но я скрыл ее, попивая колу.

Участок возле Венеты…значит участок Тома Мюллера.

Что означало, что наши тела будут выкопаны и вытащены на дневной свет. Единственное, что я могу сказать на этот счет, — это, что мы были очень осторожны, оставляя какие-либо доказательства после себя. Если VGTF обнаружит в лесах наших похороненных друзей, то свяжет их с «Бандой грандиозных убийств». На самом деле, это может быть нам на руку, шанс смыть с себя грехи и начать с чистого листа.

— Что-нибудь еще? — спросил я, и Бриттани посмотрела на меня взглядом, который был настолько ядовитым, что я встал и отложил банку с газировкой.

— Если ты приперся сюда только чтобы вытрясти из меня все дерьмо о банде, то можешь идти, — она встала и устремилась вниз по коридору.

Используя свою хорошо приспособленную чуйку мужчины-шлюхи, я знал, что она хотела, чтобы я пошел за ней, схватил за плечо, прижал к стене и поцеловал.

Скорее я врежу директору Вану, если понимаешь, о чем я.

Я повернулся, чтобы пойти к двери, когда она прокричала мне с другого конца коридора.

— Не позволяй двери ударить тебя по заднице при выходе! — завизжала она, когда я закатил глаза и захлопнул за собой дверь.

Как во время, чтобы увидеть отца Бриттани Форреста, который встал на подъездной дорожке рядом с Камаро.

Блять.

— Ты, — огрызнулся он, что было самым максимумом, что он когда-либо мне говорил.

Его глаза-бусинки опустились на Оскара, сидящего на