Бесчувственный Казанова - Л. Дж. Шэн

– Уверена. – Я отряхнулась. – В легком шоке, но все нормально.

– Хорошо. – Риггс провел языком по внутренней стороне щеки. – Потому что пока ты лежала на полу и светила трусиками, то возродила приятные воспоминания, – ухмыльнулся он.

Что? Ох. Та ночь у Гретхен. Конечно.

А еще… Гретхен. Эта тупая стерва.

Долгое время я о ней даже не вспоминала, увлекшись фиктивной свадьбой, визой и Би Джеем. Риггс общался с ней? Он не говорил о ней с того дня в ее кабинете, но я не настолько глупа, чтобы думать, будто они больше не спали. От этого мне стало дурно. Делить мужчину с Гретхен Битти – горькая пилюля.

– Что не так, Поппинс? – Риггс всмотрелся в мое лицо. Я и правда как открытая книга? – Точно не поранилась?

– Да, да. – Я вытерла лоб. – Все отлично.

Я не хотела его спрашивать, но и умалчивать не желала. Мне нужно знать.

Было уже три часа, а мы еще не пообедали, поэтому я сочла это хорошей возможностью сменить тему.

– Я взяла нам обед! – сказала я, оживившись. – Ну знаешь, потому что я лучшая на свете помощница, и ты непременно должен нанять меня и завтра. Может, сделаем перерыв?

Он нахмурился.

– Сначала нужно посмотреть, что ты взяла. У тебя отлично получается готовить невкусную еду – без обид.

Я бросила на него сердитый взгляд.

– Сэндвичи.

– С углеводами? И мясом? И вкусом? – Он подозрительно прищурился.

– Сэндвич с салатом вместо хлеба для меня и обычный с пшеничным хлебом для тебя. С салями, чеддером, кучей соли и холестерина.

Риггс кивнул.

– Ты говоришь на моем языке любви.

Но как только мы уселись и взялись за сэндвичи, отличный настрой, витавший весь день, улетучился.

– Планируешь в ближайшее время съездить домой? Воспользоваться отпуском? – Риггс надкусил сэндвич.

– Хммм, нет.

– Почему?

Я опустила голову и покраснела.

– Точно. Нужны деньги. – Он произнес это слово, будто брань.

– Вообще, дело не только в деньгах, – сказала я. – Я не могу покидать Штаты, пока рассматривают мое заявление на выдачу визы.

Что ужасно досадно, потому что я очень скучала по семье.

– Есть другие планы на лето? – поинтересовался он.

– Да не особо. – Я жевала свой салат айсберг, в который были завернуты овощи, тофу и киноа. – Наверное, пора налаживать контакты в городе. Заявить о себе.

– Найти другого богатого жениха? – язвительно спросил он.

Я пропустила его подколку мимо ушей.

– Может, схожу к косметологу на следующей неделе. У меня есть неиспользованный купон. – Я пожала плечами, равнодушно глядя на свою еду.

Риггс почесал затылок. Я смотрела куда угодно, лишь бы не на него. После двух минут молчания он не выдержал.

– Так, ладно, может, скажешь мне, что произошло после того, как я тебя спас, раз ты стала вести себя так, будто я столкнул тебя с обрыва? Ведь я знаю, что ты не такая скучная.

– Откуда ты знаешь? – с вызовом спросила я, недовольная тем, что он указал на мое инфантильное поведение.

– Потому что… – Риггс раздраженно рыкнул, – ты единственная женщина на свете, с которой мне нравится разговаривать. И пока ты не назвала меня свиньей – с мужчинами я тоже разговаривать не люблю. Так что скажи, за что мне надо извиниться, и поставим точку. Потому что я не хочу слушать о твоих косметических процедурах.

Я посмотрела на него, чувствуя себя несчастной. Хотела спросить его о Гретхен, но знала, что неправильный ответ меня ранит. И так плохо, что Би Джей изменял, но Риггс… я к тому, что мне хватит плохих новостей.

– Ничего. – Я поджала губы.

– Выкладывай, а не то уволю, – сказал он с невозмутимым выражением лица.

– Ты не можешь меня уволить, день почти закончился.

– Ладно. Тогда забудь про завтрашний. Возьму на работу кого-то еще.

– У тебя нет других знакомых, которые нуждаются в деньгах. – Как ни странно, его друзья очень богаты.

– Чарли, – ответил он.

Черт. Чарли с радостью составит Риггсу компанию. Дважды черт. Я не навещала его, хотя собиралась.

Можно уже покончить с этим поскорее.

– Ты все еще… – Я сглотнула, выигрывая время.

Он приподнял бровь, теряя терпение.

– Что?

– Общаешься с Гретхен?

Риггс нахмурился.

– Ты поэтому так расстроилась?

Я пожала плечом.

– Давай признаем, я расстроена еще со вчерашнего вечера, когда ты отказывался снимать с меня трусики.

Он усмехнулся.

– Ревнуешь?

Я издала смешок.

– Не глупи. Я испытываю к тебе только теплые дружеские чувства.

– Я имею в виду Гретхен. – Он медленно откусил кусок сэндвича, глядя на меня, как на сумасшедшую.

– Точно. Конечно. Я так и поняла. – Я разгладила платье по ногам, размышляя об этом. Ревновала ли я Гретхен? Бывало ли такое? Я хотела быть честной с ним, с самой собой. А еще хотела узнать ответ на этот вопрос, потому что никогда не осмеливалась задать его себе.

– Думаю, да, я ей завидую, – наконец призналась я.

Риггс оторвал еще кусок хлеба зубами.

– В чем разница между ревностью и завистью?

– Зависть созидает, а ревность разрушает. – Я покрутила кусочек салата между пальцами. – Зависть – желание иметь то, что есть у другого, и поиск в этом вдохновения. Ревность – понимание, что ты никогда это не обретешь. И хотя зачастую они прячутся за похожими масками, их всегда можно отличить. Ревность – громче, необузданнее и зачастую публична.

Риггс потянулся и взъерошил мои волосы. В глубине души мне нравилось, когда он так делал.

– Ты умна, Поппинс.

Я расцвела под его пылким взглядом, чувствуя себя красивее и умнее, чем прежде, и задумалась, не так ли ощущается любовь. Будто ты полностью связан с другим и значим, даже когда показываешь свое истинное лицо.

– Выходит, Гретхен ревновала, а ты ей завидовала, – подытожил Риггс. – Ведь то, что я наблюдал у нее в кабинете, явно отличалось необузданностью и публичностью.

– С чего бы Гретхен ревновать? – Я расхохоталась. – У нее есть все, а у меня ничего.

– У тебя молодость, – заметил он. – Острый ум. Ты забавная, сообразительная и схватываешь на лету и – ладно, отдам тебе должное: ты отличный работник, и она это знает.

– Может быть, – задумчиво промычала я. – Но это не отвечает на мой вопрос: ты поддерживаешь с ней связь?

Он одарил меня наглой ухмылкой.

– Без комментариев.

Мне хотелось придушить его за то, что не ответил прямо, но я не стала обижаться и заставила себя продолжить разговор, пока мы доедали сэндвичи.

– Так… как давно ты занимаешься скалолазанием?

– Альпинизмом, – поправил он. – С восемнадцати лет. Но мне и до этого нравилось всюду взбираться. На крыши, деревья, куда угодно.

– Ты и правда