Клеймо бандита - Любовь Попова

— Да мне ничего не надо!

— А разве не ты тянула меня гулять, как все нормальные люди? Не ты просила меня бросить все и стать обычным человеком? Ты, Ты, ты! И я как послушный пес иду и исполняю! А ты дрянь такая еще и морду воротишь. — хватаю ее за щеки. — на меня смотри! Я тут из-за тебя.

— Я не просила брать меня в жены. — рычит она, пытается оттолкнуть, ногтями щеку заросшую царапает. — Я вообще ничего этого не хотела! Ты сам прилип!

— Да, да. Ты святая, а я больной ублюдок. Мечтаешь о свободе? Что я откажусь от тебя и отпущу.

Молчит. Сука. Реально мечтает.

— Я не буду ничего говорить, ты все оборачиваешь против меня. Не доверяешь.

— Доверял, пока не понял, что противен тебе.

— Это не так. Твой образ жизни. Эти убийства, взрывы, махинации. Как ты не понимаешь, что зло рождает зло!

— Но я и есть зло! — ору на нее, вжимаю пальцы в горло, чувствую, как пульсирует венка. — И ты сама пошла на эту сделку с дьяволом. А я предупреждал, что либо со мной теперь, либо сдохнешь. Или забыла?

— Не забыла, — шепчет.

— Не слышу!

— Не забыла! — орет мне в лицо, оттолкнуть хочет, но отодвинуть не может. А я уже в стену ее вдавливаю. Чувствую, как штормит. То ли от запаха, то ли от слабости. — Отпусти меня. Я не хочу!

— А тебя никто не спрашивает, — тяну ее на койку и кидаю лицом вниз. Нажимаю на поясницу так, чтобы двигаться больше не могла. Сдираю полушубок.

— Захар! Отпусти! Не сейчас. Не здесь! Ты же болеешь!

— Вот ты меня и вылечишь. Ты моя. Моя Сонь, — снимаю пижамные штаны и просто убираю влажную полоску трусиков.

Соня дергается, но ровно до того момента, когда головка упирается в половые, пульсирующие губы.

— Ну давай, скажи, что не хочешь меня. Пиздеть ты мастерица.

— Да пошел ты, сволочь, — хныкает она, но больше не елозит. Ждет. А я выдыхаю, ощущая, как от ее легкого касания, тело иглами колит. И это только начало. Пока трогаю клитор кончиком, пока раскрываю влажные складочки. Пальцами трогаю их, растягиваю влагу, что тянется тонкой ниточкой, настолько ее много. — Давай быстрее.

Хмыкаю и тяну руку выше, размазываю соки по ее губам. Вставляю между зубов, и она тут же стискивает их. Рычу и толкаюсь в горячее нутро.

Сразу. До конца. Бью в матку под рычание, рвущиеся из ее горла. Ноги не держат. Тело ватное. Но я продолжаю двигаться в тесном влагалище, словно от этого моя жизнь зависит. Башка уже не варит, схожу с ума от запаха, от стонов, от того как остренькие зубки оставляют следы на моих пальцах.

Хочу ее видеть. Хочу смотреть, как она будет подо мной кончать.

Вытаскиваю член с пошлым звуком и переворачиваю идеальное тело. Стягиваю лямки, обнажаю грудь. Вгрызаюсь в сосок под смачный стон.

Она пальцами тянет мои волосы. Старается делать больно, но от этого только сильнее штормит. Я с рывком набрасываюсь на второй сосок, тяну его и отпускаю.

— Моя, моя! Скажи это, — раздвигаю ноги и упираюсь головкой. Она смотрит на меня, облизывая губы, ждет, а медлю. — Скажи это…

— Твоя, — бедрами поддается, чтобы войти было легче. И я толкаюсь в нее, падая всем весом от переполняющих эмоций. Сука, как же туго. Сколько бы не трахал, всегда туго как в кулаке.

— Хорошая девочка. Никуда ты не денешься. Со мной будешь. Всегда с тобой, — медленные толчки сменяют быстрые, жесткие, рваные. Словно насквозь ее проткнуть хочу. И выпад на каждое слово. — Никуда. Не уйдешь. Только со мной. Всегда. Всегда.

— Всегда, — мечется она по постели, ногтями в кровь царапает, мышцы влагалища сжимает, стискивая меня изнури.

— Еще раз скажи.

— Всегда.

— Сдохну без тебя, как ты не понимаешь, — переплетаю наши пальцы, закидываю ее руки выше головы и целую искусанные соленые губы. Снова и снова вдалбливаюсь. Чувствую, как распухают яйца, как близок оргазм. — Малыш, кончи со мной.

Вжимаю пальцы в тазобедренные косточки, фиксируя тело и продолжая толкаться членом в сладкую щель. Еще. Еще.

— Сейчас, сейчас… — открывает рот, напрягается всем телом. Вжимаюсь губами, ловлю крик, стон. Толкаюсь последний раз под ее спазмы и чувствую, как сильно пульсирует плоть. Впитывая каждую каплю моей спермы.

Еще долго лежим после. Я лишь немного сдвигаюсь, чтобы не давить весом. Прижимаю дрожащее тело к себе, чувствуя горячие капли на шее. Успокаивать я не умею и вспоминаю про слова о Кате. С этой сукой давно пора было решить вопрос радикально.

— Что там про Катю. Как ты узнала? Или она сама решила с тобой поделиться.

Соня застывает, но по крайней мере реветь перестает. Слезает с кровати и поднимает полушубок, в котором телефон. Она отдает его мне и собирается в душ.

— Со мной не хочешь посмотреть?

— Я хочу помыться. Хочу побыть одна. Диктофон.

Она уходит, а я загружаю запись диктофона и слушаю как извергает яд Катя, к которой я, оказывается, относился как то иначе. Да, пожалуй. Ее единственную я пустил по кругу среди своих ребят. Потому что за воровство надо отвечать.

— Матвей, — набираю его. — Сашу и Катю ко мне в офис.

— Когда.

— Сейчас. Спать я уже не буду. Выспался.

Встаю и натягиваю шмотки, что лежат в шкафу. Трусы, джинсы, пуловер. Пора возвращаться в строй, пока меня дети не начали валить.

— Ты куда? Тебе лежать надо?

— Мне надо разобраться с теми, кто хотел моей смерти.

— Прямо сейчас? — бесится. В одном полотенце стоит. Сладкая. Мозг опять плывет и я понимаю, что нужно видеться с ней реже. Приходить в себя. Пора вспомнить кто я есть. — Захар!

Открываю дверь и не глядя приказываю.

— Утром приеду. Ложись спать.

Глава 44

Месяц спустя... Соня.

— У тебя все нормально? — Эля заглядывает в подсобку, где я сижу, пытаясь отдышаться. Нам привезли коробки с предметами первой необходимости. Бумага, перчатки, иглы, бахилы. Не первый раз. Только вот почему — то сегодня мне их перетаскивание далось тяжело.

— Да, просто посидеть надо немного. Может, потолстела? — смеюсь я. — Последнее время постоянно таскаю у Лиды булки. Они у нее просто шикарные.

— Может и булки, а может и не булки. Не