Попаданка со скальпелем - Екатерина Белова

- Я могла сделать это под влиянием артефакта? - спросила жестко. - Под влиянием чужой магии? Я читала воспоминания одной из святых, что жила в Вальтарте женщина, которой подсадили артефакт из черной магии, и она его даже не замечала. И найти его никто не мог, потому что артефакт сделали из насекомого. Поисковики не считывают живой поток из-за его нестабильности…

- Считывают.

Я резко дернулась. Обернулась.

Дан стоял в дверном проеме, оперевшись плечом на боковину и не отрываясь смотрел мне в лицо. И глаза у него были такими же, как в тот день. В монастыре. Жестокими и пустыми. Своим желанием добраться до правды любой ценой, я снова разбудила в нем зверя, чье гнездо разорила собственными руками.

- Магическое искусство последних десятилетий шагнуло на веху вперед. Последняя военная разработка - жучки и осы, способные сеять панику в рядах противника.

- Иллюзия? Вселение в тело, магический контроль? - я выстреливала вопросы наугад.

Должно же быть что-то! Здесь же кругом магия, которой несложно заморочить голову обычной девушке вроде меня. Если я не помню этого, значит, этого не было! Не могло быть! Должно быть другое объяснение - хоть какое-то.

- Ты знаешь, почему император согласился на такой неравный брак? - вдруг тихо спросил Дан. - Любимица двора, старшая дочь высокопоставленного рода с приданым, которое покроет расходы Аргаццо на три столетия вперед, и ант, сын вейской драконьей бабочки.

Хотя из губ рвался очередной истерический крик, но сознание, как недавняя мышка, уже налетело на очередную темную громаду. Драконья бабочка - это ведь местный эвфемизм для дамы полусвета?

То есть, когда Верши назвал мать Данте шлюхой, он имел в виду, что…

- Почему? - спросила тут же.

- У императора нет доступа к старым родам, - язвительно буркнул Лим. - Он и так, и сяк, весь измучился наш старче, как бы просунуть свои костлявые грабли в магическую сокровищницу наших родов. И артефакты дарил с функцией слежения, а зеркала - с функцией запечатления. Даже канцлера пару раз присылал. А только бестолку. А знаешь почему?

Я уставилась на Лима. Сердце тяжело стучало в груди.

- Поместье Аргаццо стоит на одной из драконьих жил. Как кладбище. Здесь сбоят все артефакты, рвется магическая нить, ломается любая магия.

- А как же ты? - спросила хрипло. - Ты ходишь магической мышью по всему поместью. Разве это не магия?

-Я Аргаццо, - веско обронил Лим. - Мы - Аргаццо. Это наше Гнездо, а наш род уходит корнями к богам. Нас немного на земле осталось. Мы, да Вархи, да некоторые из наших вассалов. Фалаши и те вдвое нас моложе.

Шах и мат. Позорный эпилог поиска истины в запутанных коридорах Гнезда Аргаццо.

Я медленно поднялась, чувствуя на себе два ненавидящих взгляда.

- Хорошо, мне все понятно. - Спокойной ночи, Лим.

Окинула последним взглядом странную комнату, полную горя, боли и золотых клеток, и прошла к двери.

На пороге Дан резко ухватил меня за плечо, крутанув на себя. Уставился глаза в глаза.

- Что тебе понятно? - спросил желчно.

- Что я утащила карты, передала их твоим врагам, а потом прекрасно проводила время. Ела и спала, гуляла по летнему саду, ещё и замуж за тебя планировала выйти. Дура Эдит, не прочитавшая в своей жизни ни единой книжки кроме тупой «Страсти в подворотне», расписала вас всех, как бог черепаху. Умники.

Дан отшатнулся.

Он хотел скандала. Крепкой, семейной драмы с перечислением грязных грехов и любовников. Но мой ответ словно выбил из него весь воздух. Совершенное лицо, которое я тайком даже от самой себя планировала целовать этой ночью, залила мертвенная бледность.

Хватка на плече ослабла, и я, вырвав руку, вышла в сад.

Довольно с меня. Довольно!

Я ступала по синим первоцветам, гиацинтам, блестящим лунной пеной, розам и бархатным кольцам драконьей травы, как святые ходят по кольям. Высоко подняв голову. За спиной пылал последний сожженный мост.

Я же хотела правды. Ну, ешь, милая, свою правду. Пей. Спи с ней.

В груди отчаянно и горько выла маленькая драконица.

В комнату я вернулась, когда на часах давно пробило два ночи и, вопреки норному желанию забиться в одеялко и разрыдаться, вынудила себя принять ванну, переплести косу и переодеться в ночную рубашку. Наверное, это такой защитный механизм.

Мне нужно было взять себя в руки, обдумать полученную информацию, разложить ее по полочкам. Но как я ни силилась, выходила абра-кадабра.

Увиденное просто-напросто обнуляло любые версии и домыслы. Я была там же, где и полгода назад. В тупике. В камере. В гулком помещении суда, положив руку на пылающий алым камень, и абсолютно не понимая, что происходит.

Я с трудом сдвинула отяжелевшую руку на грудь, чувствуя бьющуюся в ладонь магическую жилу. Впервые за долгое время я осознала, что мне нужна помощь. Любая. Чья угодно.

- Пожалуйста, - шепнула в темноту онемевшими губами. - Помоги… мне…

Не знаю, кого и о чем я просила. Взгляд скользнул вдоль потолочной лепнины, обрисовывая кудри пухлых новорожденных дракончиков и провалился в темноту…

Я сидела в монастырском архиве.

В стекла, залепленные широкими листьями горца, лупил дождь, мерно тикали часы, в дальнем углу архивного отсека слышалось бормотание старой Тефы. Я сидела, сложив руки на коленях и вытянувшись в балалаечную струнку.

- … сколько раз вам повторять, Шкапцова, начинать надо с теории. С теории! А вы куда полезли, а? Куда вы полезли? А читали что? Что, спрашиваю, читали? А вот что вы читали!

Напротив меня сидел профессор Плетнев и стучал по столу, с которого с каждым новым ударом соскакивала книжечка с позорным названием «Грязные секреты вейры Анташ». Глаза его пылали расплавленным золотом.

Я нисколько не удивилась его появлению. Он все три курса мне обещал, что достанет меня даже за гробом, если я напортачу.

- Так я для общего развития, - пробормотала неловко.

- Смотрим в книгу, видим… Что такое фига, Шкапцова? …неважно. В книгу!

Он бахнул передо мной громадную, со знакомой черной обложкой книгу и раскрыл где-то посередине, тыча пальцем в расползающиеся буквы. Буковки кривлялись, осыпались, словно в книгу подсадили вирус, мешающий текстовой загрузке, но я все равно смотрела. Плетнев так орал, что я боялась глаза поднять.

И вдруг увидела.

Тощую, веснушчатую девицу с умными глазками. В темно-синей униформе та бережно несла волшебной красоты платье, а на лестнице споткнулась. От падения ее удержал