Попаданка со скальпелем - Екатерина Белова

Я видела их так, словно попала внутрь старого фильма. Только руку протяни, и ощутишь теплую кожу и жесткость нарахмаленного платья.

По губам драконира, словно бы любующегося веснушчатой девой, скользнула мягкая усмешка:

- Вейра, чтобы платья носить, горничные есть, а ваш удел заботиться о моей супруге.

А вейра, глупышка, вместо того, чтобы под ноги смотреть, смотрела на драконира. А ведь он видел, как она смотрела. Видел бы, даже если бы ослеп, так жадно, так жарко липла к нему ее крохотная драконья капля. Драконир ее не любил, но она была ему интересна, как все яркое и цветное. Драконам нравились редкости.

Сцена смазалась, открывая уже другую комнату.

Удивительная красавица мягкими мазками наносила на лицо крем, и иногда, развлекаясь, брызгала им то на зеркало, то на ковер, а уже знакомая мне веснушчатая вейра покорно вытирала набегающие капли.

- Здесь подотри, дуреха. Ну до чего же тупая. Некрасивая. Как была двоечницей, так и осталась.

Вейра была твердой хорошисткой, но промолчала. И когда встала на колени, чтобы вытереть очередную кляксу, и получив болезненный тычок туфелькой в бок, тоже промолчала. Она даже была рада. В дни, когда она случайно встречала супруга своей бывшей подруги, та была куда злее. Могла и водой из вазы облить. Или заставить нарвать роз. Без ножниц, голыми руками.

Красавица потом залечит этот тычок, как залечивала раны от роз и лихорадку от ледяной воды, и никто никогда не узнает, как жестока ставленница богини.

Сцены менялись со скоростью ветра, но я успевала увидеть горящий город, драконира, бьющегося на мечах, его поцелуй на смятых одеялах в какой-то подсобке с веснушчатой вейрой, после его же - в цепях, окровавленного… Красавицу, взирающую на него с ужасом. Она, конечно, ставленница богини и влюблена до полусмерти в своего супруга, но… Она, наверное, должна отказаться от него, если не хочет, чтобы ее заковали в такие же цепи с ним рядом.

Тот миф, вдруг мелькнуло у меня в голове. Тот странный миф. Про ставленницу богини Феледы, богини ночи, звезд и… тишины. Эта богиня дала Вальтарте иномирянку и покровительствовала ей, а другую девушку сделала ступенькой для ее восхождения. Только все обернулось иначе.

Кадры замелькали со скоростью ветра, сливаясь в единую цветную полоску, а после книга захлопнулась.

Пылающие глаза смотрели мне в лицо, читая, как раскрытую книгу все мои страхи, мои надежды, желание вернуться домой, любовь к Данте.

Никакой это не профессор Плетнев. У Плетнева вообще глаза серые были. К тому же он носил очки и горбился. А этот плечи расправил широченные, аки богатырь. И по зрению у него твердая единица, а, может, и не одна. Четыре у него единицы по зрению.

На меня смотрело божество. С тотемным, животным началом, уходящее в ту глубь веков, в которую не проникает ни один шурф. Глаза - два огненных тоннеля, затягивающих в глухую могильную жуть.

- Я дам тебе один вопрос, - голос, гремящий, как горный обвал, шепчущий, как ручей, противоречивый и неясный, как тысячи голосов, соединенных воедино, звучал где-то в моей голове.

Один вопрос.

Первый, очевидный и рвущийся с губ, я задавила на корню, хотя больше всего на свете мне хотелось спросить, есть ли вторая иномирянка в Вальтарте. Но, как говорил Плетнев, очевидный вопрос на то и очевидный, что можно найти ответ самостоятельно.

Итак… Скорее всего, второй иномирянки в Вальтарте нет. Согласно канве показанного мифа, я бы уже давным-давно с ней столкнулась. Да и я сама - ошибка, сбой в чужой системе. Меня не звали, меня не учли, никто не постелил мне красную дорожку.

И если бы не мои умения и знания, которые в Вальтарте приобрели форму дара, от меня бы уже давно избавились.

Какие ещё выводы я могу сделать. Против меня играет богиня Феледа? Вот только, если я задам этому пугающему существу, натянувшему на себя шкуру профессора Плетнева, именно этот вопрос, каким будет ответ? Допустим, он скажет «да» - ответ, который ничего мне не даст, потому что вопрос только один. Но и спросить, как мне справиться с гневом Феледы, будет глупым вопросом. Ведь нет никакой уверенности, что именно божество играет мной, как куклой.

Чем больше я думала, тем отчетливее убеждалась, что мне нужны хотя бы два вопроса. Таков склад моего ума. Понять направление и после уточнять.

Но божество позволило только один.

Перед глазами прокручивались две просмотренные сцены из мифа. Вопрос скрыт именно в них, иначе бы их не показали мне.

… тонкая фигурка, покорно уговаривающая себя принять очередной тычок, таскающая платья, намывающая полы и зеркала при должности компаньонки….

- Почему она не попросила о помощи, почему терпела?! - вырвалось раньше, чем я успела сформулировать вопрос.

Это даже не вопрос был, а искреннее возмущение.

- Она попросила о помощи, - бесстрастно сказало божество. - Но она терпела, потому что у нее не было выбора. У тебя он есть.

Плетнев вдруг вытянул руку и с силой ударил меня в грудь - туда, где задыхаясь от бега, стучала магическая жила.

Я опрокинулась вместе со стулом и упала в новую темноту. Открыла глаза. Потолок со знакомой лепниной, легкие занавески, открывающие розовеющее небо в рамке окна. Из сада несся веселый птичий пересвист. В Аргаццо наступило новое утро.

Сердце билось в груди, как последний выживший гладиатор. Задыхалось, горело, тонуло в реве крови.

Интуитивно, скорее сердцем, чем разумом, я нащупала основное сходство между той несчастной вейрой и мной. Мы обе действовали против собственной воли. Та по неизвестной причине терпела капризы своей якобы подруги и госпожи, а я по такой же неизвестной причине шарахалась ночами по Аргаццо. Может, и вчера ходила, просто не помню этого.

Может, внутри меня ещё живет какая-то часть Эдит?

Несколько минут я лежала в кровати, переваривая все произошедшее.

- Это ведь был не сон? - спросила тихо, и драконица согласно задрожала где-то в груди.

Не сон. Это помощь, о которой я попросила. Боги мне помогли. То ли Феледа их всех достала своими проделками, то ли им было жаль терять девчонку с полезным даром, раз уж та оказалась в Вальтарте.

Жаль только, поздно помогли.

В дверь робко постучали, и я послушно сползла с кровати. Дождь, снег, депрессия, а я наемный работник и должна соответствовать. Нет у меня прав в кровати разлеживаться.

- Доброе утро, вейра Фанза, - поприветствовали меня хором прислужницы.

В пару