Эластичные сердца - Клэр Контрерас

Николь рассмеялась:

— Виктор сделал большую часть работы. Я просто сидела, наблюдала, как он его устанавливает, и пила вино, которое предложила Эстель.

Сердце пропустило удар, когда она, произнося это, посмотрела на меня — в глазах плясал тот самый игривый огонёк. Проклятье. Эта девушка действовала на меня необъяснимо. Она вызывала во мне бурю чувств, и тут я понял одну вещь.

Женщина, с которой я вынужден был расстаться ради своей карьеры, была той, без которой я не мог представить свою жизнь.

Ну и как вам такие жизненные проблемы? Я был в полушаге от того, чтобы написать письмо Дженсону и посмотреть, что мой друг скажет об этой запутанной ситуации в газетной колонке, которую он вёл. Оливер вошёл в дом, и Эстель последовала за ним после того, как обменялась крепким объятием с Николь.

— Куда ты меня привёл? — спросила она, глядя на дом.

— В дом моих родителей.

По тому выражению неподдельного ужаса, которое появилось на её лице, я на секунду подумал, что, возможно, привести её сюда было плохой идеей. Ещё до звонка Куинна это казалось хорошей идеей, но теперь, когда я знал, что должно произойти, я чувствовал, как постепенно разрушается каждая частица меня — словно машина, у которой заканчивается бензин. Я ненавидел это ощущение, и когда улыбка Николь погасла и она нахмурилась, мне показалось, будто меня ударили под дых.

— Тебе реально нужна предупреждающая табличка, — сказала она, вставая передо мной. — Серьёзная предупреждающая табличка. Ты жалеешь о своём решении? Я могу уйти.

Она поднесла руку к моему лицу. Она была такой чертовски милой, думая о моих чувствах прежде своих. Утешала меня, хотя понятия не имела, о чём я думаю. Я закрыл глаза и прильнул к её прикосновению: оно было таким нежным, тёплым и манящим. Мне не хотелось уходить. Не хотелось отпускать этот момент. Я прочистил горло и выпрямился.

Что, чёрт возьми, со мной творится?

— Всё хорошо, — сказал я с улыбкой. — Пойдём познакомимся с людьми, благодаря которым появился самый сексуальный мужчина, которого ты когда-либо видела.

Николь рассмеялась рядом со мной.

— О боже.

Я пожал плечами. Прежде чем я успел сказать что-либо ещё, моя мама подошла к нам с широкой улыбкой на лице, её светлые глаза были устремлены на Николь.

— Привет. Я Ханна, мама Виктора. Очень приятно познакомиться с тобой, Николь, — сказала она, подходя к ней и обнимая.

Николь улыбнулась, на её щеках появился лёгкий румянец, когда она отстранилась.

Она бросила на меня смущённый взгляд — такой я никогда прежде не видел и хотел бы записать, чтобы пересматривать вечно.

— Приятно познакомиться. Спасибо, что пригласили меня, — сказала она.

— Конечно. Чувствуй себя как дома. Томас. У нас гость, — крикнула моя мама, взяв Николь за руку и подталкивая её вперед.

— Мам, она не собирается убегать, ты же знаешь, — сказал я.

Мама оглянулась через плечо и бросила на меня выразительный взгляд, беззвучно произнеся: «Заткнись». Я не смог сдержать вырвавшийся смех. В ответ я беззвучно произнёс слово «клиент» в качестве напоминания, и она пожала плечами. Я прошёл следом за ними на кухню, где папа тоже приветствовал Николь объятиями.

— Откуда ты? — спросил он.

— Из Аргентины, — сказала она.

— Аргентина. Прекрасное место. Мы с Ханной бывали там несколько раз. Замечательные люди. Я пуэрториканец, и когда жил на родине, наладил кое-какие связи в Аргентине, — сказал он в качестве объяснения.

— О, это так круто. Чем ты занимаешься? — спросила Николь.

— Я ортодонт. Было круче, пока я не решил сбавить обороты и прекратить разъезды, — он рассмеялся, когда мама ткнула его в рёбра. — Но, конечно, это значит, что я могу проводить больше времени с моей прекрасной женой, — сказал он, притягивая маму к себе и обнимая её сбоку.

— Вы, ребята, отвратительны, — сказала Эстель. — Кстати, я накрыла на стол.

— Пойдёмте есть, — сказала мама.

Мы сели вокруг стола: Оливер и Эстель — с одной стороны, я — на своём обычном месте напротив них, а Николь — на обычно пустом месте рядом со мной. Папа сидел во главе стола, а мама напротив него.

— Надеюсь, ты ешь углеводы, — сказала мама, выставляя первое блюдо: вафли.

Эстель встала и подошла помочь ей.

— Я ем всё. Вам нужна помощь? — ответила Николь.

— Нет-нет. Отдыхай. Не хочу, чтобы у Виктора случился преждевременный сердечный приступ из-за того, что мы заставили его девуш... подругу трудиться в первый же вечер, когда он её привёл, — сказала мама.

Я засунул руку под стол и потянулся к руке Николь, лежавшей у неё на коленях. Она вздрогнула от неожиданности, а я провёл большим пальцем по её нежной ладони. Мне хотелось притянуть её к себе и зацеловать так, чтобы дух захватило. Наши пальцы переплелись, словно на автопилоте, словно мы держались за руки каждый день. Это ощущалось... правильно. Это напомнило мне о том, что я говорил Коринн, — почему я так и не остепенился. Я не мог отрицать, что легкость, которую чувствовал рядом с Николь — с моей семьёй, ощущалась правильной.

— Во сколько тебе нужно быть на работе завтра? — спросил я.

— В восемь утра. Предполагается, что рабочий день продлится двенадцать часов, — сказала она.

Я наклонился к ней поближе.

— Ты можешь оставить свою машину здесь сегодня и забрать её завтра после работы? — прошептал я ей на ухо.

Её глаза расширились, когда я отстранился. Она покачала головой, затем наклонилась и прошептала мне на ухо:

— У меня нет запасной одежды.

— У меня тоже. Мы можем остановиться где-нибудь по пути.

Она улыбнулась — широкой, счастливой улыбкой.

— Хорошо.

Завтрак прошёл отлично. Оливер рассказывал о детях со своей работы. Я старался вообще не говорить о работе, из-за чего завязался разговор о том, какой я трудоголик.

Николь рассказывала о своей работе, чем совершенно очаровала Эстель и мою маму.

Мама буквально умоляла её сшить платье для свадьбы дочери какой-то подруги.

— Она не может никого отыскать, несмотря на долгие поиски. Тебе не кажется, что это идеальное решение?