Мастер и марионетка - Бренди Элис Секер

— На. — Она просовывает руку в правую сторону моей клетки, над моей головой. В её ладони — кусок сырого мяса размером со степлер. Красное, сочное, даже немного кровавое. — Съешь, пока я сама не проголодалась.

Я нерешительно беру его из её руки. В обычной ситуации я бы никогда не стала есть это. Кейн всегда готовил мне мясо перед едой. Я даже не смотрела, как он отделяет его от кости. Но с моим ссохшимся желудком, дрожащими конечностями и слабым пульсом… я могу умереть. А этот толстый кусок выглядит так, будто полон белка. Мне сейчас очень нужен белок.

Я снова смотрю на неё, вопросительно, ожидая последнего невербального разрешения съесть это. Она поднимает брови и кивает.

Ни секунды не теряю. Я запихиваю мясо в рот, не обращая внимания на сырой вкус, на кровь и сок, стекающие по подбородку. Бездумно жую, жую, жую. О, это так вкусно. Это божественно. О, я так счастлива. Спасибо, Абсент. Ты спасла мне жизнь.

Металлическая кружка появляется между прутьями клетки. Я снова смотрю на неё, проглатывая последний кусок мяса. Она снова кивает.

Это всего лишь немного воды. Но, Боже мой, ЭТО ВОДА!

Я хочу сказать «спасибо». Хочу сказать, что это сделало меня счастливой. Но всё, на что способны моё тело и разум, — это жадно проглотить эту лужу воды. Она смягчает шершавость языка, успокаивает внутреннюю сторону щёк… но я хочу ещё.

Я не попрошу. Нет, ни за что. Это может отбить у неё желание приносить мне что-либо в будущем. Или даже подтолкнуть к продолжению насильственного кормления.

— И как ты выражаешь благодарность, девчонка?

Я судорожно хватаюсь за прутья и напеваю свою благодарность:

— Спасибо, Абсент! Большое спасибо! Спасибо!

Самодовольная ухмылка разглаживает морщины вокруг её рта.

— Вот так, девчонка. Очень хорошо.

35. Оазис Эмброуз

Я скучаю по тебе, Кейн. Меня преследует мысль о том, как ты приходишь за мной, находишь меня и раскрываешь объятия, чтобы я могла броситься в них. От этой мысли сердце сжимается от тоски. Я думаю о тебе так часто, что внутри всё будто перемалывает блендер. Ты слышишь меня сейчас, когда я думаю об этом? Когда лежу в этой саркастической тьме? Хочу крикнуть твоё имя в надежде, что ты услышишь, где бы ты ни был. Но знаю, что это лишь принесёт новые побои. Так что вот моя попытка. Я буду думать эти мысли так громко, как тебе нужно.

Я открываю глаза, и река страха прорывает плотину, затопляя мою нервную систему. Я снова ослепла. Но чего я вообще ожидала? В прошлый раз это длилось несколько дней, кажется. Я не хочу снова через это проходить. Лучше уж ледяная ванна. Лицо до сих пор пульсирует и ноет от следов её кулаков.

На этот раз я не могу контролировать ураган паники, парализующий мои конечности.

Кровь в жилах бешено стучит, кричит, требует перевести все внутренние системы в режим кризиса. Нервы горят, желудок сводит, жёлчь плещется по стенкам пищевода. Я — короткое замыкание. Оголённые провода, треск, искры, взрывы ошибочных импульсов. И я — трусиха. Потому что инстинкты, заставляющие человека бороться или бежать, во мне отсутствуют. Мой единственный инстинкт — замереть. Не шевелиться.

В такой момент я бы закричала, чтобы папа выпустил меня из подвала. Рыдала бы, пока горло не начало бы ныть, будто его стегали плетью. Я помню, как впервые спустилась в убежище с Дессином. Как он успокаивал меня, когда меня накрывала паника и воспоминания.

Если бы был момент, когда Дессин мог ворваться, устроить сцену, пылая нечестивым огнём мести — то это сейчас. Я готова молить на коленях, чтобы мне так повезло.

Сердце замирает, спотыкается, а я остаюсь неподвижной. Холодный, твёрдый фарфор. Кукла, которая не жива. Кукла без сердцебиения. Я ненастоящая.

Я начинаю представлять опасности, поджидающие в углах комнаты. Зверей, жаждущих сорвать с меня кожу. Чудовищ, которых мой разум материализует, как и говорил Абсент. Его насмешливое предупреждение разжигает гнев.

«Он придёт за мной! Он убьёт тебя!» — кричу я в мыслях. Глубже, в подсознании, я сгибаюсь пополам и ору изо всех сил: «ВЕРНИСЬ ЗА МНОЙ, ДЕССИН! ОНИ СДЕЛАЮТ МНЕ БОЛЬНО!»

…Мне так страшно.

Я слышу фантомное рычание за спиной. Зубы впиваются в язык, пока горький поток крови не заполняет рот.

Всё. Я сойду с ума. Сойду — и уже не найду его обратно. Оно исчезнет в этом слепом пейзаже и не станет ждать, пока я выберусь из ада.

Скарлетт, мне страшно!

В мысленном взоре тьма сдвигается, трансформируется, как клубы дыма. Там силуэт. Зверь. Тёмная тень, нависшая надо мной, терпеливая, без угрозы. Я сосредотачиваюсь, пытаясь разглядеть детали. Чудовище, огромное, слишком большое для этой клетки.

— Дайшек?

Он обнюхивает меня, подталкивает мордой к руке: «Поднимайся». Время, — говорят его глаза цвета корицы.

Я понимаю, чего он от меня хочет. Моё тело не принадлежит мне, пока они держат меня в клетке, но разум может спасти меня. И здесь, под веками, — Дайшек, предлагающий унести меня в безопасное место. Туда, где я смогу пожелать своему телу сил, пока оно терпит эту изоляцию.

Я поднимаюсь, а Дайшек склоняет переднюю часть тела, чтобы я могла взобраться на него. Устроившись верхом, я обнимаю его пушистую шею и крепко держусь. Он рычит во тьму, на чудовищ за пределами моего разума, и бросается вперёд, унося меня. Мы пронзаем клетку, скользим сквозь тюрьму длинными, победоносными прыжками к свободе. Мы мчимся к золотистому свету, шару тёплого сияния в конце чёрной комнаты.

Его шаги покрывают расстояние быстрее, чем лошадиный галоп.

Через мгновение мы достигаем конца тёмной ямы ада, и яркие цвета начинают размывать границы реальности. Синие, розовые, зелёные, жёлтые, смешиваясь с чёрной краской. И мы вырываемся из тени. Пальцы впиваются в его шерсть, и я не могу представить ничего прекраснее, чем порывистый ветер, дающий нам крылья.

Тьма растворяется, и мы врываемся в открытое поле с высокой травой цвета авокадо, сиреневыми цветами, плакучими глициниями и вечнозелёными великанами. Солнце светит, греет мою холодную кожу, согревает изнутри, ласкает длинные волосы.

Дайшек замедляет шаг. Я боялась, что больше не увижу солнечного света. Боялась, что не вдохну свежий воздух. Приглядываюсь к земле, к цветам, рассыпанным по лугу. Подсолнухи в полном цвету, фиолетовые иберисы. Аромат лаванды