Серебряные слезы - Татьяна Тронина

* * *

Я хорошо помню этот день – с утра я принимала экзамен, последний в январе, а потом помчалась домой. Все было как в тумане – лица студентов, юную веселость которых не могла омрачить даже сессия, торжественный вид Аглаи, снисходительные взгляды Викентия...

– Ну, теперь уж только на твоей свадьбе увидимся, – важно произнесла Аглая. – У тебя все готово?

– Не совсем, кое-что надо доделать... Столько возни с этим платьем!

– Ладно, беги... Кстати, я такой подарок тебе купила! – мечтательно пробормотала она, но тут же спохватилась. – Но не скажу, какой... Сюрприз.

– Тебе тоже будет сюрприз, – сказала я, торопливо натягивая на себя пальто. – Все в обморок упадут...

– Кажется, я догадываюсь... – промурлыкала Аглая, скользнув взглядом по моей фигуре.

– А вот и нет! Совсем не то, что ты думаешь! – злорадно перебила ее я. – Этот сюрприз касается моего прошлого. Ни за что не угадаешь!

– Да? – растерялась она, и ее тут же скрутило любопытство. – Лизочка, как интересно... Ты хотя бы намекни!

– Нет. Все, я бегу...

Теперь оставшиеся до свадьбы два дня она будет корчиться от любопытства. Возможно, даже потеряет сон и будет пытать своего Леонида Ивановича всевозможными гипотезами, которые у нее возникнут на мой счет...

Платье было почти готово, оставалось только вшить «молнию» – операция тонкая и ответственная. Шов должен быть идеально ровным, а «молния» – незаметной. Мама не раз повторяла, что из-за неправильно вшитой «молнии» может испортиться весь внешний вид изделия, будь оно хоть из трижды красивой ткани.

Я рассчитывала провозиться до вечера, но неожиданно уложилась в полчаса. Так бывает иногда – когда полностью сконцентрируешься на какой-то работе, движения становятся автоматическими.

«Надо же! – удивленно подумала я, придирчиво изучая шов. – Какая я мастерица...»

Платье надо было непременно примерить.

Я надела его – оно сидело плотно, точно по фигуре. Изогнувшись, с трудом застегнула на спине «молнию».

Чудесно, чудесно... Я была похожа на статуэтку, вырезанную из кости. Или изо льда. Ткань издалека казалась почти белой, но вблизи было видно, как переливаются морозные узоры – от перламутрово-белого, до светло голубого.

Теперь туфли... Туфли были на каблуках, отчего я казалась выше и тоньше. «Надо будет сказать Вере, чтобы она тоже надела туфли на каблуках... – озабоченно подумала я. – А есть ли они у нее?»

Я побежала к телефону.

– Вера, у тебя туфли на каблуках есть? – не поздоровавшись, спросила я.

– Есть, – растерянно ответила она. – Черненькие такие, лодочки...

– А светленькие?

– Я посмотрю, но, кажется...

– Вот что, – решительно сказала я. – Завтра я заеду к тебе. Кое-что привезу. У нас же все размеры одинаковые...

– Лиза, ну зачем... – простонала она, пугаясь моего напора.

– Не спорь, а то я расстроюсь!

Итак, я надела туфли, повесила на локоть сумочку, вместо свадебного букета свернула кулек из бумаги. Просто дивно...

Я прохаживалась перед зеркалом, вертелась в разные стороны, то наклонялась, то выпрямлялась... Я буду самой прекрасной невестой на свете! Интересно, что скажет Саша?.. Я представила себе день свадьбы и почувствовала, что ужасно волнуюсь – внутри меня все прямо-таки дрожало. О, надо будет исхитриться кинуть букет так, чтобы он попал прямо к Вере в руки. Потом ее увидит Мишель... Или Альберт... Ведь он, кажется, тоже не женат...

Я хотела всего и сразу – сделать так, чтобы Вера тоже выглядела прекрасно, чтобы в нее кто-нибудь влюбился, чтобы она была счастлива, как и я... Я помогу ей. Я устрою ее жизнь. Боже, как она печальна, смиренна, тиха, трогательна...

В голове моей все перемешалось.

– Да, а голова! – растерянно произнесла я вслух. Возясь с платьем я совсем забыла, что моя голова тоже требовала внимания. Фату я не покупала, шляпку так и не нашла... Заколки, бантики, перышки, которыми я надеялась украсить свои волосы, вдруг показались мне чудовищно безвкусными. Ну вот, дождалась последнего момента! – Что же делать? – растерянно спросила я у своего отражения. И вдруг на меня снизошло озарение. Оставалась еще довольно длинная и достаточно широкая полоска ткани от моего платья. А что, если намотать ее на голову вроде тюрбана?..

Я решила попробовать.

Первые три попытки оказались неудачными, ткань не желала ложиться ровно, съезжала вниз, скользила в руках... А потом получилось: небольшой тюрбан, концы которого завязаны так, что свешиваются чуть-чуть на плечо. Из-под него выбивались колечки волос на висках, словно у красоток начала двадцатого века. Мне так понравилось, что я чуть не запела вслух...

Я была прекрасна. Невероятно хороша! И все это я сделала собственными руками!

Я опять принялась разглядывать себя и так и эдак и не находила ни в чем изъяна.

Внезапно в дверь коротко позвонили.

«Саша! Но почему так рано? Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он увидел меня в этом наряде раньше времени...»

Я заметалась по комнате, одной рукой пытаясь расстегнуть сзади «молнию», на другой у меня болталась сумочка. «Но это глупо! – осадила я себя. – Сейчас скажу ему, чтобы он немного подождал. Он поймет...»

– Саша! – закричала я, подбегая к двери на цыпочках, чтобы не стучать каблуками. – Постой там минутку, я быстро...

Я заглянула в «глазок» и увидела, что на лестничной площадке стоит Денис. Серьезный и мрачный, как будто только что у него сорвалась выгодная сделка. Денис был совершенно некстати. Хотя нет...

Я распахнула дверь.

– Привет, проходи, – довольно любезно произнесла я. – Я как раз собиралась отдать тебе одну вещь...

– Что это? – тихо произнес он. – Что это...

Наверное, он имел в виду мой свадебный наряд.

– А, это... решила примерить накануне свадьбы. Что-то вроде генеральной репетиции... Ты же видел ткань там, в универмаге... – И я умчалась за браслетом, который давно следовало вернуть Денису.

Но Денис не стал меня ждать у дверей, а довольно бесцеремонно вошел в комнату вслед за мной. С гримасой страдания и брезгливого отвращения огляделся.

– Его... нет?

– Что? Ах да, Саши нет сейчас. Он на работе. Вот, держи...

Я протянула Денису браслет на раскрытой ладони.

Но он не взял его, продолжая стоять посреди комнаты и глядя на меня с тем же выражением страдания и недовольства.

– Генеральная репетиция накануне... – произнес он сквозь зубы. – Что ж, я вовремя.

– Если ты будешь опять отговаривать меня, то я не хочу ничего слышать! И вообще, уходи...