Серебряные слезы - Татьяна Тронина

– Пеньков, зови меня на «ты» и Лизой, а то как в фильмах про дворянскую жизнь получается... Как будто я барыня, а ты дворовый мужик.

– Нет, Дэн запретил.

– Дэн, Дэн... все Дэн. Он же даже почти не платит тебе! Чего же ты его терпишь?

– Господи, Лиза... то есть Лизавета Аркадьевна! Да я же без него пропаду – у меня мать – инвалид первой группы и сестра – ей сорок пять, не замужем...

– Вот именно! Устройся на работу, куда-нибудь в охрану... И платить, наверное, больше будут, и никто над тобой издеваться не станет.

– Вы скажете...

– Рома, ты в самом деле мазохист! – с досадой воскликнула я. – Вот тебя посадят, и тогда точно твоя родня без куска хлеба останется!

– Это за что же меня посадят? – искренне удивился Пеньков. – Я же ничего такого...

Я только вздохнула в ответ. Он был совершенно как ребенок.

– Отпусти меня, Рома! – тихонько попросила я. – Мне так плохо...

– Не могу! – испугался он. – Ну, что вы плачете, Лиза... – Он стал передо мной на колени, принялся вытирать мне слезы салфеткой. – Глазки покраснеют...

– Господи, какой ты дурак! – уже в голос зарыдала я.

– Ругайте, ругайте меня... Я знаю, что вы добрая и не со зла говорите. А чего плакать? Вас никто не бьет, не мучает. Все, что ни пожелаете, тут же получите. Дэн на вас женится – и будете вы совсем счастливая. Он вас очень любит, уж поверьте Пенькову...

– Я другого люблю! Я Сашу люблю!

– Это вам только кажется, – назидательно произнес Рома. – Вспомните, сколько лет вы с Дэном прожили? Я же видел, я же рядом был всегда... Я, Лиза, очень к вам привязан. Я не хочу никакой другой хозяйки в этом доме, кроме вас... Вы прямо ангел – смотрю на вас и не могу насмотреться. Потому и Дэну решил помочь.

Я не стала продолжать этот разговор – в нем было что-то опасное, скользкое, тяжелое. Привязанность Пенькова тяготила.

Вдруг я вспомнила Веру. Почему Мишель, почему Альберт? Рома больше ей подходит. Он преданный и нежный, он не способен никому причинить боль.

– Рома, я знаю женщину... Она очень похожа на меня, она еще добрее...

– Ну уж, лучше вас не бывает, – с сомнением произнес он.

– Точно тебе говорю!

Я вернулась к себе в комнату, принялась смотреть телевизор. Сегодня Вера ждет меня к себе...

Прошел день, другой – и настал последний вечер. Вечер, когда еще не поздно было вернуться. Саша, почему ты не ищешь меня?

Дениса не было.

Я даже подумала, что с точки зрения психологии он поступает правильно – мол, я перегорю, а он потом спокойно сможет обсудить со мной происходящее. Но это было правильно только в одном случае – если бы я не так сильно любила Сашу. А я любила его по-настоящему. Теперь я, как никогда, была уверена в том, что хочу стать его женой... Мое свадебное платье висело в шкафу, на плечиках – я все еще надеялась, что оно пригодится.

Наступил поздний вечер.

Вдруг за окном сверкнули фары. Я вскочила с дивана, на котором тупо лежала все последнее время, прижалась к холодному стеклу. Денис. Сквозь меня словно ток пропустили...

Я изо всех сил забарабанила в дверь. Долго ни-кто не откликался – видимо, Денис разговаривал с Пеньковым.

Потом Денис все-таки осчастливил меня своим визитом. Вошел, закрыл дверь на ключ, положил его в карман.

– Лис... – улыбнулся он. – Милая Лис, как я рад тебя видеть... Милая Флер де Лис. Ты знаешь, что такое флер де лис? Это полевая лилия в переводе с французского... символ французских королей.

Мне сначала показалось, что он пьян немного, но нет – от него не пахло. Но все-таки он был немного не в себе. Может, он решил отпустить меня?!

– Денис...

– Милая Лилия, погоди... – Он упал в кресло, закрыл лицо руками. – Дай передохнуть.

Я сидела с ногами на широком диване – в желто-оранжевой шелковой сорочке, в таком же халатике, растрепанная и ненакрашенная, имея вид в высшей степени домашний и скучный, – и не понимала, чем я могу привлекать моего бывшего возлюбленного. Он непременно меня отпустит – зачем ему бедная полевая лилия, пусть она хоть сто раз символ чего-то там...

Через некоторое время он наконец зашевелился. Открыл глаза, весело и добродушно засмеялся, глядя на меня.

– Ах ты мой птенчик! Ну, не надо дуться... Все хорошо.

Мне его «хорошо» очень не понравилось. Оно меня встревожило – что он делал там, в городе, пока отсутствовал? Каких еще бед натворил?

– Меня ищут? – дрожащим голосом спросила я.

– Уже нет. Ты не беспокойся, я все устроил.

– Как это? Боже, боже... Ты что, убил его? – с ужасом спросила я. Эта странная, страшная мысль поразила меня. Саша...

– Нет, я никого не убивал, – снисходительно покачал Денис головой. – Зачем? Я не дурак, я не хочу грех на душу брать.

Значит, мое похищение грехом он не считал?

– А что? Что ты сделал?

– Первым делом разыскал это чучело с бантиком... ну, Аглаю твою. «Вот, – говорю, – милочка, такие дела...» Она прямо рот открыла, когда меня увидела! «Лиза не хочет выходить за Сашу, она в последний момент передумала... знаете, такое часто бывает». И дальше я ей популярно объяснил, что мы с тобой, Лис, встретились случайно, поговорили и внезапно поняли, что жить друг без друга не можем.

– Да кто ж в такое поверит?!

– Она поверила. Причем моментально, в ту же секунду, – взмахнул руками Денис. – «Ах, – сказала она, – я это предчувствовала!»

– Скотина какая! – простонала я. – Ну, я ей задам!

– Ничего не имею против, она никогда мне не нравилась. Не нашего круга человек...

– Дальше! – перебила я.

– Дальше я попросил ее... нет, я умолил ее выполнить одно деликатное поручение. Передать твоему жениху, Лис, что ты не вернешься. Дескать, напрямую тебе говорить не с руки – стесняешься, и все такое, и чувство вины, само собой... а вот она, Аглая твоя, должна предупредить Сашу. Чтобы он не волновался и не искал тебя. Делов-то – невеста сбежала к бывшему возлюбленному! Не к кому-то там, а к человеку, с которым она до того прожила вместе много лет...

Я опять застонала.

– Аглая согласилась, – многозначительно произнес Денис.

– Иуда...

– Не иуда, а хорошая подруга. Чего ты удивляешься? Я же сказал тебе, что она ожидала чего-то подобного. Вроде бы ты ей намекала...

– Я? Что за чушь!

– Вовсе нет. Она говорила про какой-то «сюрприз из прошлого», который ты ей обещала через несколько дней раскрыть.

– Господи, я же о Вере ей хотела рассказать!