Валлийская колдунья - Патриция Грассо

– Зажгите праздничный костер, – попросила Кили кузенов.

– Сейчас, малышка. Это сделаю я, – сразу же вызвался Одо.

– Нет, это будет несправедливо, – возразил Хью. – Ты зажигал праздничный костер в прошлом году.

– Ну и что? Я хочу зажечь его снова, – заявил Одо и стукнул брата по затылку.

– Оставь его в покое, – бросилась Мэй на защиту Хью.

– Как ты смеешь в таком тоне разговаривать с Одо?! – возмущенно вскричала Джун.

– Не лезь не в свое дело, – осадила сестру Мэй и тут же больно ущипнула.

Братья Ллойд поспешно встали между препирающимися близнецами. Одо пожал плечами и взглянул на Хью.

– В таком случае, может быть, разожжем его вместе? – предложил он примирительным тоном.

Хью с усмешкой кивнул. Однако они опоздали.

Пока братья Ллойд и близнецы ссорились, Кили и Генри разожгли огонь и отошли на несколько шагов назад от яркого потрескивающего пламени, которое становилось все больше. Свет от костра озарил фигуры приближающихся к месту праздника гостей. Это были обитатели усадеб Толбота и Деверо.

Кили и Генри слились с толпой, которая постоянно увеличивалась, и начали раздавать веточки тиса.

Кили искала взглядом графа, но он запаздывал. Заметив среди собравшихся герцога и графиню Чеширскую, она поспешила к ним.

– Прошу вас, возьмите веточку тиса, – обратилась Кили к отцу.

Взяв предложенную веточку, герцог промолвил:

– Не забудь вымыть сегодня на ночь лицо, Генри.

– Я – Кили, а не Генри, – поправила она его и засмеялась. Герцог и леди Дон с изумлением уставились на нее.

– Генри переоделся в женское платье, а я в мужское, – объяснила Кили. – Трое суток будет безраздельно властвовать хаос, и в этот период может случиться так, что вы вступите в беседу с теми, кто уже ушел в мир иной.

– О, Талли, меня бьет озноб от страха! – воскликнула леди Дон. – Может быть, нам лучше вернуться в дом?

– Не беспокойся, дорогая, я смогу защитить тебя от любой опасности, – заверил ее герцог.

– А дома все готово для праздника? – спросила Кили.

– Да, дитя мое, мы сделали все так, как ты хотела, – ответил герцог. – В каминах полыхает огонь, в бадьях с водой плавают яблоки, а каштаны ждут, когда их поджарят.

– Даже Моргана помогала готовиться к празднику, – заметила графиня Чеширская. – А потом удалилась в свою комнату, сказав, что проведет там весь вечер.

– Готов ли праздничный стол?

– Да, я приказал выставить мое лучшее вино и приготовить почетное место во главе стола, – ответил герцог.

– Все это только перевод дорогих продуктов, – пожаловалась леди Дон.

– Традиция требует, чтобы мы оставили дома накрытый праздничный стол для тех, кто уже перешел в мир иной, – сказала Кили. – Когда скептики заснут, явятся те, кого мы любим и кто уже ушел от нас, чтобы передать нам свою мудрость и знания.

– Что ты хочешь этим сказать, дитя мое? – спросил герцог. Но Кили в ответ только загадочно улыбнулась…

Привлеченный светом яркого пламени, пронзавшего темную ночь, и звонким смехом, раздававшимся из сада герцога, Ричард спустился по тропинке, ведущей в усадьбу Толбота.

Миновав живую изгородь и выйдя на открытое место, он улыбнулся, увидев вдали веселящуюся толпу. Ричард быстро направился через ухоженную лужайку туда, где проходил праздник, на ходу отыскивая взглядом свою невесту.

И вскоре он заметил ее. Кили шла сквозь толпу, одетая в черный широкий развевающийся плащ с накинутым на голову капюшоном. Она была похожа на фею ночи.

К удивлению Ричарда, Кили даже не улыбнулась, проходя мимо него. Лицо у нее было перепачкано сажей. Граф схватил ее за руку, чтобы остановить, и, обняв, прижал к своей груди.

– Дорогая моя, вы не забыли то, что обещали мне в начале праздника? – спросил он хриплым от волнения голосом и попытался поцеловать невесту.

– Фу! – раздался вдруг голос Генри Толбота. – Бэзилдон, вы отвратительны!

Потрясенный Ричард отскочил от Генри как от огня, и лицо его пошло красными пятнами от смущения. Так вот, значит, какую шутку решили сыграть с ним Кили и ее брат! Генри переоделся в его невесту.

Граф пришел в ярость.

– Где, черт возьми, моя…

– Возьмите веточку тиса, милорд, – раздался рядом с ним веселый голос Кили.

Ричард повернулся и увидел стоявшего перед ним помощника конюха с перепачканным сажей лицом. Переведя взгляд на руку, протягивавшую ему веточку, он заметил сверкнувшее на пальце парнишки знакомое обручальное кольцо.

Сделав вид, что не узнал Кили, Ричард улыбнулся и сказал:

– Спасибо за веточку, малыш.

Однако вместо того, чтобы взять тис, Ричард вцепился в запястье Кили, не давая ей убежать, а затем сорвал кепку с ее головы. Волна густых, черных как смоль волос упала на плечи и спину Кили.

– Вы не забыли, что обещали мне поцелуй, дорогая моя? – тихо спросил он.

– Но кругом так много людей, которые наблюдают за нами, – робко возразила она.

– Идите за мной.

Взяв Кили за руку, Ричард отвел ее в укромный уголок сада, туда, где росло несколько могучих дубов. Здесь по земле стелился густой туман от Темзы.

Кили прислонилась к стволу одного из дубов, как будто ища у него защиты, но тут же пожалела о том, что сделала это. Граф сразу же поймал ее в ловушку, упершись руками в могучее дерево.

– Вам нравится, как мы празднуем Сэмуинн? – спросила Кили, пытаясь скрыть свою нервозность.

– Сэмуинн? – недоуменно спросил Ричард, изогнув бровь. – А я считал, что мы празднуем канун Дня всех святых Хэллоуин.

Завороженная пристальным взглядом графа, Кили закрыла глаза в тот момент, когда их губы слились в поцелуе. Ее охватила сладостная дрожь. Язык Ричарда раздвинул ее губы и проник в рот, заставив затрепетать от наслаждения. Не сознавая того, что делает, Кили обвила шею Ричарда руками и прижалась к нему всем телом.

Ричард прервал поцелуй и нежно улыбнулся Кили, видя, что ее взор туманится от страсти. Его невеста была чувственной, темпераментной девушкой, которая легко возбуждалась от его ласк, и это радовало графа. Какое наслаждение ожидало их на брачном ложе!

Кили понемногу пришла в себя, и взгляд ее фиалковых глаз прояснился.

– Теперь ваше лицо тоже перепачкано сажей, – промолвила она.

– Дорогая моя, за один ваш поцелуй я готов вынести и не такое!

В два часа ночи, в самое темное время суток, Кили сидела на краешке постели, прислушиваясь к тишине, царившей в доме Толбота. Внешне она казалась совершенно спокойной, но внутри у нее все холодело при мысли о том, что должно было вскоре произойти. Сердце Кили бешено билось от нетерпения. Тонкая завеса между этим миром и миром потусторонним уже начала приподниматься, и Кили знала, что скоро встретится с матерью.