Неистовый рыцарь - Шеннон Дрейк

Им принесли вина, и Брет с горящими от нетерпения глазами наклонился к отцу Дамьену.

— Умоляю, отец, выкладывайте поскорее! Какие у вас новости?

— Неделю тому назад леди Аллора родила здоровенькую девочку. Мне только что сообщили, что ее крестили наследующий день и назвали Брайаной-Элайз. Ребенок очень красивый — так говорят те, кто ее видел.

Брет откинулся на спинку стула, удивляясь тому, что дрожит всем телом. У него есть дочь. Здоровая и красивая, что неудивительно, ведь она дочь Аллоры. У него мелькнула мысль, что, может быть, жена сама напишет ему, но он понимал, что этого не будет. И еще он подумал о том, как может отразиться на ситуации пол ребенка. Если бы Аллора родила мальчика, то можно было бы опасаться, что Роберт Кэнедис попытается задушить ребенка ночью. Девочка же была в большей безопасности, потому что Роберт не станет чернить себя в глазах Аллоры убийством ребенка, если это не сулит ему никакой выгоды. Он наверняка постарается уговорить Аллору развестись. Если она снова выйдет замуж и родит сына, у того ребенка будет преимущественное право перед дочерью нормандского лорда.

Брет тихо вздохнул и спросил:

— Что-нибудь еще?

Дамьен не спеша отпил глоток вина, будто не решаясь говорить.

— Дамьен, черт бы вас побрал!..

— Не смейте чертыхаться, милорд. Я все-таки священник, хотя и привык к необузданной дерзости ваших родителей.

— Я такой же необузданный, как и они, только возмутительнее вдвойне, — сказал Брет. — Ради Бога, если вы хотите сказать что-нибудь еще…

— Только одно. Вы должны пойти к королю и убедить его разрешить вам набрать воинов и взять приступом крепость Дальнего острова. И поскорее.

— Зачем такая спешка?

— Сейчас леди Аллора очень сблизилась со старыми друзьями. Там есть один молодой человек, Дэвид Эдинбургский, который всегда готов взять на себя управление островом.

Брет медленно встал, допил вино, стараясь совладать с охватившей его яростью. Он верой и правдой служил королю, отодвигая собственные проблемы на второй план, и терпеливо ждал. Но теперь у него родилась дочь, а его жена скоро оправится после родов и будет готова завести любовника. Несмотря на гнев к ней, который он вынашивал все эти долгие месяцы, он был охвачен безумной ревностью примысли о том, что она может быть с другим мужчиной. Он хотел вернуть ее себе. Хотел снова увидеть ее. И даже если гордость и гнев не позволяли ему по-прежнему желать ее, он не мог допустить, чтобы кто-нибудь другой занял его место.

— Дамьен, если вам известно что-нибудь еще…

— Больше сказать нечего, — заверил его священник. Он встал и, подойдя к Брету, заглянул ему в глаза. — Клянусь, молодой милорд, если бы случилось что-нибудь еще, я предупредил бы. Я лишь советую вам поторопиться. Уверен, что леди не нарушила брачных обетов — пока.

— Откуда вам известно? Неужели вы умеете видеть сквозь крепостные стены?

— Нет, но я умею читать в сердцах людей и, кажется, не давал вам повода усомниться в моих словах.

— Что правда, то правда, — признался Брет.

Дамьен вдруг усмехнулся.

— Правда также и то, что тамошний священник, отец Джонатан, прослужил на Дальнем острове не менее двадцати лет. А до этого, когда он еще был бедным юношей, которому нужна была поддержка, чтобы продвинуться по церковной иерархической лестнице, я сумел оказать ему эту поддержку, и ваш отец тоже во многом способствовал этому. Людская благодарность иногда вдруг проявляется многие годы спустя. Как говорится, кинь хлеб-соль за лес…

— Вот это здорово! — воскликнул явно довольный Брет. Ведь у него появилась возможность узнать, что происходит внутри крепостных стен. — Спасибо за добрые вести. А теперь я, не теряя ни минуты, отправляюсь к Вильгельму.

— Я еду с вами. И буду рядом до тех пор, пока мы не возьмем Дальний остров.

— Давно пора. Я возьму то, что принадлежит мне по праву, что мне было обещано лаэрдом Айоном перед лицом Всевышнего. Клянусь, я возьму эту крепость, даже если потребуется превратить ее в развалины. И мою графиню тоже…

— Брет… — начал было обеспокоенный Дамьен.

Но Брет уже выбежал из палатки и вскочил на коня. Он спешил к Вильгельму.

Брайане исполнился месяц, и мать не могла нарадоваться на свою дочь. Однажды, когда Аллора, передав ребенка на руки Мери, сидела у камина, дверь распахнулась и вошел дядюшка, за которым по пятам следовали Дэвид и Дункан. За ними вошел сэр Кристиан в окружении нескольких самых лучших отцовских рыцарей.

— Надо подготовить жителей и весь остров к осаде, мадам. До нас дошли сведения, что Брет д’Анлу обратился к королю с просьбой дать ему воинов. Он намерен стереть с лица земли наш замок, а нас всех перерезать. И тебя тоже, как мне сказали, — заявил Роберт.

— Он собирается прийти сюда и уничтожить нас всех? — переспросила она, чувствуя, как закипает гнев. — Я этому не верю.

— Придется поверить, леди. Ведь ты сама едва не убила его…

— Я?!

— Кто же еще? Ведь это ты отравила вино.

— И сама же выпила его, — напомнила ему Аллора.

— Видно, ты хочешь, чтобы за тебя расплачивались мы все? — раздраженно спросил Роберт.

Аллора с ненавистью посмотрела на него.

— Некоторые уже давно расплатились за это, дядюшка, — сказала она и, обернувшись к остальным, добавила: — Мой отец подписал с тем человеком соглашение, и, если ему придется с боем брать то, что принадлежит ему по праву, многие поплатятся за это жизнями. Мы можем сдать ему крепость добровольно…

— Аллора, а как же ты? — прервал ее Дэвид, и голос его прозвучал спокойно, рассудительно. — Что будет с тобой, с нашими землями за стенами крепости? Люди восстанут против правления норманна. Они будут сопротивляться, потому что норманны убили твоего отца. Они не сдадутся без боя и потребуют, чтобы ты тоже дала отпор.

Она молчала, обдумывая ситуацию.

— Ладно, я буду бороться, дядя, — сказала она наконец. — И возможно, это обернется самым большим предательством против моего народа. — С этими словами Аллора вышла из комнаты.

Король отпустил Брета и разрешил не только взять с собой своих людей, но и набрать добровольцев из числа других рыцарей. Однако сначала он должен был вместе с Вильгельмом принять участие в штурме города Манта.

Гарнизон Манта не раз делал вылазки на территорию Нормандии, и Вильгельм потребовал от короля Франции Филиппа, чтобы тот отдал ему так называемые спорные территории на границе. Филипп категорически отказался, и Вильгельм перешел в наступление.

Город взяли штурмом и с присущими Вильгельму коварством и жестокостью подвергли разграблению. Затем по приказу Вильгельма подожгли. Брет, видя зверские разрушения вокруг и не желая участвовать в них, решил отправиться домой вместе с отцом и братьями. Проезжая по улице объятого пожаром города, он вдруг увидел впереди короля. Неожиданно с крыши одного из домов сорвалась горящая балка и, пролетев в нескольких дюймах от Вильгельма, упала перед ним.